Чтение онлайн

И приняв еще две капсулы тетрастимулина, Зоров почти бодро вскочил на подгибающиеся ноги и осмотрелся. Солнце клонилось к закату. «Зайцы» уже не резвились на косогоре, а сидели полукругом чуть поодаль и смотрели на Зорова огромными, влажными и очень грустными глазами. «Может, они разумны?» — подумал Зоров, но «зайцы», словно сорванные порывом ветра, бросились наутек и вскоре скрылись в зарослях фиолетового кустарника. Вопрос остался без ответа. В двух шагах возвышался куб Двери. Интересно, куда она приведет его на этот раз, с неожиданной злостью подумал Зоров. И тут же осадил себя: эмоции сейчас плохие советчики. Тетрастимулин действовал быстро: мышцы Зорова налились упругой силой, обострились чувства и рефлексы. Он загерметизировал «шкуру», надел маску, вооружился лазерным пистолетом и шагнул к Двери. А мозг работал, быстро и без устали, как восемнадцать лет тому назад, когда он писал докторскую. Предстояло ответить на два вопроса. Первый представлял чисто академический интерес и заключался в следующем: Двери соединяли между собой удаленные точки в пространстве нашей вселенной, или же они были местом изменения фазовой координаты метрики континуума и соединяли, таким образом, различные «фазовые вселенные» одиннадцатимерной Большой Вселенной? Второй вопрос был главным: как вернуться обратно? Увы, Зоров не знал ответа ни на один из вопросов. Более того, в голову не приходило ни одной толковой идеи. А когда нет идей, надо продолжать эксперименты — авось что-нибудь и забредет в голову. Эту практическую мудрость физиков-теоретиков Зоров усвоил еще со студенческой скамьи и теперь, невесело усмехнувшись, в очередной раз шагнул в Дверь.

…Желтые песчаные дюны плавно опускались к морскому берегу. Вода была непривычного, но очень красивого золотистого цвета, неспешные валы накатывали на берег, шлифуя песок. Куб Двери окружали вросшие в песок статуи каменных исполинов, смотревшие на Зорова с затаенной мудростью веков. Грубо высеченные лица казались почти человеческими, и он невольно начал искать взглядом другие признаки цивилизации. Но кроме источенных временем статуй ничего более не указывало не только на существование разумной жизни, но и жизни вообще. Зоров включил антиграв и взмыл на сотню метров, обшаривая взглядом отодвинувшийся горизонт. Ничего. Он опустился возле Двери и снова ступил в неизвестность. Бесконечная ледяная равнина, укрытая саваном мертвенно-белых цветов, убегала в исколотую дрожащими сполохами неверного призрачного света даль. Нестерпимый холод, от которого не спасала «шкура», ожег кожу и запустил в тело ледяные когти. Зоров, не желая ни на секунду задерживаться в этом царстве холода, бросился к Двери, а перед внутренним взором вдруг с поразительной ясностью возник пейзаж, виденный им в финале первого из земных снов наяву: излучина реки с кристально чистой водой, зеленое небо, странные деревья, напоминающие серебристые зонтики, и маленький бревенчатый домик… И когда померк золотисто-лимонный свет Перехода, он увидел все это воочию. И замер, потрясенный. Оцепенение прервал голос, окликнувший Зорова по имени. Он стремительно обернулся… и едва не выронил взятый на изготовку лазер.

— Дальвира?!

Женщина-фея из загадочного и странного подземельного храма стояла в нескольких шагах от него; на губах ее играла легкая улыбка, а в изменчивых, как море, глазах таилась непонятная грусть…

— Вы удивлены? Алзор не разучился удивляться?

Прелестный мелодичный голос журчит, подобно лесному ручейку. Сейчас, Зоров чувствует это, она говорит с ним обычным образом, без всякой телепатии. Он вымученно улыбнулся.

— Хотел бы я посмотреть на того, кто не удивился бы на моем месте… Признаюсь, меньше всего я ожидал встретить вас… тем более здесь. Но, коль мне все это не снится, я о многом хочу вас спросить, Дальвира.

— Идемте в дом. В данный момент он пуст, и мы можем спокойно поговорить.

Дом был как дом, бревна оказались умело сработанной «под натуру» стилизацией, но что-то едва уловимое — малозаметные нарушения привычных архитектурных пропорций, незамкнутость линий, порождающая тревожное ощущение раскрытости, незащищенности всего пространства дома, так что о нем уже нельзя было сказать «мой дом — моя крепость»; старинные, напоминающие фигуры Роршаха узоры на оконных витражах, — все это неприятно холодило Зорову сердце. Внутри дом казался гораздо больше, чем снаружи. Дальвира уверенно провела Зорова через несколько комнат с множеством различных по форме и размерам зачехленных предметов в зал с низким белым потолком, диваном, двумя плотно зашторенными окнами и загадочным свинцово-серым ящиком, над которым клубился плотный сизый туман. Кроме двери, через которую они вошли, в зал вели еще две: одна простая, деревянная (или из пластика под дерево), и вторая, весьма необычного вида, мощная, из тяжелого серого металла, без ручек и каких бы то ни было видимых отпирающе-запирающих приспособлений.

— Присядем, — сказала Дальвира, опускаясь на диван.

Зоров мог поклясться, что спокойное и приветливое выражение ее лица маскирует другие чувства, среди которых тревога далеко не на последнем месте.

— Сразу хочу развеять ваши возможные опасения по двум пунктам, — быстро произнесла Дальвира, коснувшись руки Зорова. — Вы непременно вернетесь, и там, на Планете Карнавалов, пройдет совсем немного времени. Так что над вами цейтнот довлеть не должен. Скорее у меня есть определенные проблемы в этом плане. Но самое важное и необходимое, я уверена, мы успеем обсудить. Со времени нашей первой встречи вы узнали немало нового, но главное вам еще предстоит узнать и… испытать. Хочу сразу сказать, что человек по имени Джек Мак-Киллан в основном прав в нарисованной им картине Мироздания. Насколько мне известно, в уточнении нуждаются некоторые частности его теории, и кроме того, он вплотную подошел, но так и не переступил в своих изысканиях порог, ведущий к Генеральному Обобщению. Впрочем, это отнюдь не умаляет его заслуг. Мак-Киллан, бесспорно, гений — один из величайших в истории земной цивилизации.

— К несчастью, Мак-Киллан погиб, и вместе с ним канула в небытие его теория, — сказал Зоров, слушавший Дальвиру с таким напряженным вниманием, словно собирался запомнить все слово в слово.

— Мне странно слышать это от вас, Алзор. Вам пора свыкнуться с мыслью, что в Мироздании ничего не пропадает бесследно. Другой вопрос — как извлечь теорию Мак-Киллана из поля информации. Но об этом позже. Сейчас поговорим о главном… — Дальвира на мгновение умолкла, будто прислушиваясь к чему-то. — К сожалению, мне придется пользоваться понятиями и терминами, не вполне корректными в строгом физическом смысле. Например, что значит — строго! — выражение «до Большого Взрыва нашей вселенной»? В точке «ноль» обрываются ведь все координаты, в том числе и временная… Тем не менее мне придется воспользоваться этим и некоторыми другими подобными понятиями, за неимением лучшего. Итак, в субстанции Всеобщего Мироздания, которую вполне уместно назвать океаном Мак-Киллана, возникают, существуют и пропадают вселенные, бесчисленное множество самых различных вселенных. В одной из таких вселенных, существовавшей до Большого Взрыва нашей вселенной, возникла и развилась высочайшая цивилизация. Уровень ее был несоизмерим с уровнем земной цивилизации и вряд ли представим — уж не обижайтесь, Алзор, — для самого выдающегося человеческого воображения. Тем более что развивалась та цивилизация — назову ее цивилизацией Предтеч, это слово удачно во многих смыслах, кроме строгого физического, — совсем по иным законам, чем ваша, да и вселенная Предтеч была иная… что и должно было ее погубить в конце концов, поскольку набор мировых констант и метрика ее континуума определила ее нестабильность. И все могущество Предтеч оказалось бессильным перед этой угрозой. Тогда были разработаны два проекта. Результатом осуществления первого явилась отчаянная попытка прорыва за пределы разрушающейся вселенной. Я не знаю, увенчалась ли она успехом. Второй проект предполагал инициирование новой вселенной с наперед заданным набором мировых констант и метрикой, но главное — четким слепком-скелетом информационно-событийного пространства.

— Матрицей информполя?

— Можно сказать и так. Выбор диктовался целью: новая вселенная должна обладать максимальной устойчивостью. И этот проект — во всяком случае, на первом этапе — удался. Чему и вы, и я, и многие другие разумные существа свидетели.

— Вы хотите сказать, Дальвира… — не выдержал Зоров.

— Да. Эта, наша вселенная, которую вы называете Большой Вселенной, — создание Предтеч. Им удалось определить нужные начальные условия, сжать в сингулярность информационно-полевую матрицу новой вселенной и инициировать большой взрыв. Так что Предтечи в определенном смысле соответствуют образу Бога-творца из многих религий, не только земных. Но они не боги, и так же испытывали боль, страдание, любовь, радость…

— Но откуда вы все это можете знать? Предтечи что, проникли в созданную ими вселенную?

— Нет. Тем более что это невозможно, насколько я знаю. В информационно-полевую матрицу, помимо прочего, Предтечи впечатали удивительное творение своего разума — Вседержителя, который и материализовался в нашей вселенной, как и было рассчитано.

— Вседержитель? Бог, что ли?

— Не Бог, нет, ведь и его создатели не боги, но… в общем, Вседержителя в определенном смысле можно рассматривать как мегакомпьютер с практически неограниченными возможностями, в том числе и в смысле самых глобальных воздействий. Вас устраивает такое объяснение?

— Извините, Дальвира, очевидно, я непроходимый тупица, но зачем Предтечам понадобилось внедрять в нашу вселенную метакомпьютер?!

— На первом этапе существования вселенной ее развитие практически однозначно определяется информационно-полевой матрицей. Но так происходит только до появления жизни и в особенности разума. Расщепление уровней информполя на тонкую и сверхтонкую структуры, феномены обратной связи «поле — разум — поле» приводят к… не всегда желательным явлениям.

— Для кого не всегда желательным?

— Для замысла Предтеч. Существовал ведь и второй этап проекта… Особенности фундаментальных законов и принципов вселенной Предтеч обусловили возможность развития там только одного типа цивилизации — цивилизации Стрелы. В вашей социологии есть термин, неплохо отображающий суть такого развития: вертикальный прогресс. Возможен вариант с «отрицательным знаком», так сказать, вертикальный регресс. Однако известная вам четырехполюсная модель, в основе которой лежат уже фундаментальные законы нашей вселенной, допускает лишь «стрелу» в виде частного случая с исчезающе малой вероятностью спонтанной реализации. Практически все цивилизации нашей вселенной — это цивилизации спирали. Предтечи предусмотрели такой ход развития, и он их, скажем так, не устраивал. Ибо в этом случае почти все цивилизации обречены на скатывание то ли к правому, то ли к левому полюсу. Теоретические модели Предтеч предсказывали, что лишь цивилизации, развивающиеся по максимально спрямленной спирали, которую они назвали термином, адекватным вашему Пути Равновесия, способны достичь уровня, который позволит покидать свою вселенную и свободно перемещаться по океану Мак-Киллана. Сами Предтечи лишь чуть-чуть не успели перешагнуть этот рубеж. Хотя, если их отчаянная попытка удалась, как знать…

— Погодите, Дальвира, а то у меня голова пухнет… Давайте вернемся к мегакомпьютеру.

— Неужели вы не догадались? Вседержитель, по замыслу его создателей, должен помогать удерживать наиболее перспективные цивилизации нашей вселенной на Пути Равновесия!

— Ого! Но каким образом? Ведь если континуум нашей Большой Вселенной состоит из бесконечного счетного множества как бы «вложенных друг в друга» фазовых вселенных или метагалактик и если в каждой из них существует хотя бы одна цивилизация, то их уже получается бесконечное множество. Как помогать им всем или хотя бы той части, которая будет признана перспективной? И кстати, как отобрать саму эту часть?