Чтение онлайн

С другой стороны, союз двух сил, священной и царской, был представлен у древних римлян определенным аспектом символизма Януса, символизма чрезвычайно сложного и имеющего многочисленные аспекты. Золотой и серебряный ключи представляют в том же соотношении соответствующие инициации [48] . Если пользоваться индуистской терминологией, то речь идет о пути Brahmane и Kshatriya. Но на вершине иерархии располагается общий принцип, из которого происходят соответственные функции и который, следовательно, находится за пределами различий, ибо там и располагается источник любой законной власти, независимо от того, в какой области эта власть осуществляется. И посвященные Агартхи являются Ativarna, то есть «за пределами каст» [49] .

В Средние века существовало выражение, в котором два дополняющих друг друга аспекта власти оказывались объединенными таким образом, что о нем стоит упомянуть: в эту эпоху часто говорили о таинственной стране, которую называли «царство отца Иоана» [50] . Это было время, когда то, что можно было назвать «внешней оболочкой» рассматриваемого нами центра, было по большей части сформировано несторианами (или то, что принято именовать верно или неверно данным термином) и сабеями [51] . И именно сабеи дали себе имя Mendayyeh de Yahia, то есть «последователи Иоана». По этому поводу мы можем сейчас сделать следующее замечание: по крайней мере любопытно, что многие восточные общества, очень закрытые по своему характеру, от таких, как исмаилиты или последователи «Горного старца» до друзов в Ливане, все как один, подобно западным рыцарским орденам, брали себе прозвание «Стражи Святой земли». Дальнейшее изложение, несомненно, позволит лучше понять, что это может означать. Нам представляется, что Сент-Ив нашел очень точное слово (может, даже более точное, чем он сам предполагал), когда говорил о «Тамплиерах Агартхи». Для того чтобы не удивлялись выражению «внешняя оболочка», которое мы только что употребили, добавим, что следует обратить внимание на то, что посвящение в рыцари по сути представляло собой посвящение Кшатрия. Это наряду с другим объясняет решающую роль, которую играла символика Любви [52] .

О чем бы ни говорили эти приведенные выше соображения, идея личности, которая одновременно исполняет функции священника и царя, не слишком распространена на Западе, хотя она встречается у самых истоков христианства и представлена поразительным образом «Царями-Волхвами». Даже в Средние века высшая власть (по крайней мере, согласно внешним проявлениям) была разделена между папством и империей [53] .

Такое разделение может рассматриваться как знак неполной организации свыше, если можно так выразиться, так как здесь незаметно проявление общего принципа, от которого в равной степени происходят и зависят оба типа власти. Истинная верховная власть должна, следовательно, находиться в другом месте. На Востоке сохранение подобного разделения на самой вершине иерархии является, напротив, довольно исключительным явлением. Лишь в некоторых буддийских концепциях встречаются подобные вещи. Мы можем сослаться на явную несовместимость между функциями Buddha и Chakravarti или «вселенского владыки» [54] , так как говорится, что Шакья-Муни в определенный момент дол жен был с делать выбор между этими функциями.

Следует добавить, что термин Chakravarti, в котором нет особых буддийских коннотаций, очень хорошо подходит по данным индуистской традиции к функции Ману или его представителей. Дословно он означает «тот, кто крутит колесо», то есть тот, кто, будучи расположенным в центре всех вещей, управляет их движением, сам, не принимая в этом участия, или который, по выражению Аристотеля, является «неподвижным двигателем» [55] .

Мы хотим обратить особенное внимание на следующий факт: центр, о котором идет речь, представляет собой неподвижную точку, которая во всех традициях символически обозначается как «Полюс», так как именно вокруг него происходит вращение мира, которое в основном представлено знаком колеса как у кельтов, так и у халдеев и индусов [56] . Таким является истинное значение свастики, знака, который распространен повсюду, как на Дальнем Востоке, так и на Дальнем Западе [57] , и который по сути своей является «знаком Полюса». И именно здесь, несомненно, впервые в современной Европе объясняется действительное значение данного знака. Современные ученые пытались объяснить этот символ при помощи самых фантастических теорий. Большинство среди этих ученых, одержимые некой идеей фикс, хотели видеть так же, как и почти во всех других знаках, исключительно «солнечный знак» [58] , в то время как если он и становится им иногда, то это происходит только случайно и окольным путем. Другие были ближе к истине, когда рассматривали свастику в качестве символа движения. Однако данная интерпретация, хотя и не является ошибочной, тем не менее совсем недостаточна, так как речь идет не вообще о любом движении, но о вращательном движении, которое совершается вокруг центра или неподвижной оси. И именно данная устойчивая точка (повторим это еще раз) представляет собой основной элемент, с которым непосредственно соотносится рассматриваемая нами символика [59] .

На основании того, что мы сообщили выше, уже можно понять, что «Царь Мира» должен обладать главным образом распорядительной и регулирующей функцией (также будет видно, что есть свои причины на то, что слово «регулирующая» имеет тот же самый корень, что и rex и regere), функцией, которую можно выразить одним словом «равновесие», или «гармония», что на санскрите точно передается термином Dharma [60] : мы понимаем под ним отражение в проявленном мире неизменности высшего Принципа. Исходя из тех же самых соображений, можно понять, почему в качестве основных атрибутов «Царь Мира» имеет «Правду» и «Мир», которые являются не чем иным, как формами, наиболее всего подходящими для данного равновесия и данной гармонии в «мире людей» (mâna-valoka) [61] . Это еще одна чрезвычайно важная мысль. И помимо ее общего значения мы указываем на нее тем, кто допустил в себе появление некоторых иллюзорных страхов, которые, подобно эху, содержатся в последних строках книги М. Оссендовски.

Некоторые боязливые умы, чье понимание странным образом ограничено предвзятыми идеями, были напуганы самим значением выражения «Царь Мира», которое они немедленно соотнесли с упоминаемым в Евангелии Princeps hujus mundi. Само собой разумеется, что подобное уравнивание является совершенно ошибочным и лишено всяких оснований. Для того чтобы его опровергнуть, мы могли бы ограничиться простым замечанием, что титул «Царь Мира» на древнееврейском и арабском языках часто употребляется для обозначения самого Бога [62] . Однако в связи с тем, что здесь можно усмотреть благоприятный случай для нескольких, интересных замечаний, мы по этому поводу разберем теории из еврейской Каббалы касательно «небесных посредников», теории, которые, между прочим, имеют совершенно прямую связь с основным предметом данного исследования.

«Небесные посредники», о которых идет речь, — это Shekinach и Metatron. И прежде всего мы скажем, что в самом общем смысле Shekinach является «действительным присутствием» Божества. Необходимо отметить, что те отрывки в Писании, где делается особое упоминание об этом, главным образом говорят о создании духовного центра: строительстве ковчега, возведении храмов Соломона и Зоровавеля. Подобный центр, созданный при условиях, определенных по всем правилам, должен был действительно стать местом божественной манифестации, которая всегда представляется в виде «Света». Также любопытно отметить, что выражение «очень освещенное и очень правильное место», которое сохранилось у масонов, похоже, является воспоминанием древней священной науки, руководившей строительством храмов и к тому же существовавшей не только у евреев. Мы вернемся к этому позже. Нам нет необходимости вдаваться в развитие теории «духовных влияний» (мы предпочитаем это выражение, и, более того, именно этот смысл явно сохранился в арабском слове barakah). Но даже если мы ограничимся рассмотрением вещей единственно с этой точки зрения, будет возможно растолковать слова Элии Левита, о которых говорит М. Вуйо в своей работе о Еврейской Каббале: «Мастера Каббалы хранят по этому предмету великие тайны». Shekinach представляется в многочисленных обликах, среди которых существует два основных, один внутренний и другой внешний. С другой же стороны, в христианской традиции есть фраза, которая сколь возможно ясно описывает эти два облика: «Gloria in excelsis Deo, et in terra Pax hominibus bonae voluntatis». Слова Gloria и Pax указывают на внутренний аспект относительно Принципа и на внешний аспект относительно явленного мира. И если рассматривать таким образом эти слова, можно непосредственно понять, почему они произносятся Ангелами (Malakim), чтобы возвестить рождение «Бога с нами» или «в нас» (Emmanuel). По поводу первого аспекта можно также вспомнить теории теологов относительно «света славы», в котором и посредством которого совершается видение райского блаженства (in excelsis). Что же касается второго, то здесь мы находим «Мир», на который только что указывали и о котором, в его эзотерическом смысле, повсюду говорят как об одном из фундаментальных атрибутов духовных центров, созданных в этом мире (in terra). К тому же арабский термин Sakînah, который явно идентичен еврейскому Shekinah, переводится выражением «Великий мир», что является точным эквивалентом Pax Profunda у розенкрейцеров. И посредством этого можно, несомненно, объяснить, что они понимали под «Храмом святого духа». Наряду с этим можно также точно интерпретировать многочисленные евангельские тексты, в которых говорится о «Мире» [63] . Более того, «тайная традиция, связанная с Shekinah, имела какую-то связь со светом Мессии». И без всяких ли намерений, делая это последнее замечание, М. Вуйо сказал, что речь идет о традиции, «предназначенной для тех, кто следует по пути, ведущему к Pardes», то есть, как мы увидим в дальнейшем, к высшему духовному центру? Это ведет к еще одному уместному замечанию: М. Вуйо говорит далее о «тайне, связанной с Юбилеем» [64] , в некотором смысле соотносящейся с идеей «Мира», и в этой связи он цитирует такой текст из Zohar (III, 52b): «Река, текущая из Эдена, носит имя Iobel»; у Иеремии мы также находим (XVII, 8): «Он вытянет свои корни к реке», откуда явствует, что «центральная идея Юбилея заключается в возвращении всех вещей к их первоначальному состоянию». Ясно, что речь идет о возврате в «изначальное состояние», которое рассматривается во всех традициях и на котором у нас был случай немного настаивать в нашем исследовании «Эзотеризм Данте». И когда добавляют, что «возврат всех вещей в их первичное состояние отметит приход мессианской эры», то читавшие это исследование могут вспомнить, что мы говорили там о связях между «Земным раем» и «Небесным Иерусалимом». Однако на самом деле, о чем здесь везде действительно идет речь, так это всегда о различных фазах циклической манифестации, Pardes, центра этого мира, который в традиционной символике всех народов сравнивается с сердцем бытия и «местопребыванием божества» (Brahma-pura в индуистской доктрине), таким как ковчег, который является его образом и по этой причине называется на древнееврейском языке mishkan или «обиталище Бога». Данное слово имеет тот же корень, что и Shekinah.

С другой точки зрения, Shekinah является синтезом Sephiroth. В дереве Сефирота «правая колонна» — это сторона Милосердия, а «левая колонна» — это сторона Строгости [65] . Следовательно, мы должны обнаружить эти два аспекта в Shekinah, и, для того чтобы связать это с предшествующим материалом, мы можем прежде всего заметить, что по крайней мере в некотором отношении Строгость идентифицируется с Правдой, а Милосердие — с Миром [66] . «Если человек грешит и отдаляется от Shekinah, он попадает во власть сил (Sârim), которые подчиняются Строгости» [67] , и тогда Shekinah называют «рукой строгости», что немедленно вызывает в памяти хорошо известный символ «руки правды». И, напротив, «когда человек приближается к Shekinah, он освобождается, и тогда Shekinah является „правой рукой“ Бога, то есть „рука правды“ становится в этом случае „благословляющей рукой“» [68] . В этом и заключаются тайны «Дома Правды» (Beith-Din), который представляет собой еще одно обозначение высшего духовного центра [69] . И вряд ли есть необходимость указывать на то, что две стороны, которые мы только что рассматривали, соответствуют распределению на избранных и проклятых в христианском описании «Страшного суда». Можно было бы также установить связь с двумя путями, которые у пифагорейцев изображались буквой Y и которые представляли в экзотерической форме миф о Геркулесе между Добром и Злом; с двумя дверями, небесной и адской, которые у латинских народов были связаны с символизмом Януса, между двумя циклическими фазами, восходящей и нисходящей [70] , которые у индусов в равной степени связаны с символикой Ganêsha [71] . И, наконец, это дает возможность понять, что же значат такие выражения, как «благое намерение», которое мы встретим дальше, и «добрая воля» («Pax hominibus bonae voluntatis», и те, кто обладают некоторыми знаниями различных символов, на которые мы только что ссылались, увидят, что есть определенные основания для совпадения праздника Рождества с периодом зимнего солнцестояния), если постараться не обращать внимания на все поверхностные философские и моральные интерпретации, в которых этим символам отводилось место от стоиков до Канта.

«В Каббале Shekinah придается двойник, который обладает одинаковыми с ним именами и, следовательно, имеющий такие же характеристики» [72] и у которого, естественно, есть столько же различных аспектов, сколько у Shekinah. Имя его — Metatron. Данное имя нумерологически эквивалентно имени Shaddan [73] , «Всемогущий» (которое, как считается, является именем Бога Авраама). Этимология слова Metatron очень неопределенна. Среди различных гипотез, предложенных по этому поводу, одна из наиболее интересных возводит его к халдейскому Mitra, что означает «дождь» и которое из-за своего корня имеет также определенную связь со «светом». Однако, даже если это так и есть, не следует полагать, что сходство с индуистским и зороастрийским Mitra дает достаточно оснований допустить, что наблюдается тем самым влияние иудаизма на иноземные учения, так как вообще не следует на основании таких совершенно внешних связей рассматривать взаимоотношения, существующие между различными традициями. То же самое мы бы сказали по поводу роли, которая отводится дождю почти во всех традициях в качестве символа нисхождения «духовных влияний» с Небес на Землю. В этой связи укажем, что еврейское учение говорит о «росе из света», которая эманирует из «Древа жизни» и посредством которой осуществляется воскрешение мертвых, а также об «излиянии росы», что представляет собой небесное влияние, воздействующее на все миры. Это особенно напоминает об алхимической и розенкрейцеровской символике.

«Термин Metatron несет в себе все значения стража, Господина, посланника, посредника. Он является „создателем богоявления в чувственном мире“» [74] . Он — «Ангел лица Его», а также «Князь Мира» (Sâr ha-ôlam), и по этому последнему названию видно, что мы совершенно не отошли от предмета нашего исследования. Для того чтобы использовать традиционную символику, которую мы уже объясняли ранее, мы охотно скажем, что в качестве главы священной иерархии выступает «земной Полюс», a Metatron — это «Небесный Полюс». И один имеет свое отражение в другом, с которым он находится в прямой связи по «Оси Мира». Имя его — Mikaol, Великий Священник, который является жертвой и жертвоприношением пред Богом, и все, что сделали евреи на земле, исполнено по образу того, как оно происходит в небесном мире. Великий Священник на этом свете символизирует Mikaol, Князя Милосердия… И во всех отрывках Писания, где говорится о появлении Mikaol, речь идет о славе Shekinah [75] . То, что здесь говорится о евреях, может быть равно сказано о всех народах, обладающих настоящей ортодоксальной традицией. С еще большими основаниями это следует сказать о первичной традиции, от которой происходят все остальные и которой они все подчинены. Это также связано с символикой «Святой Земли», образом небесного мира, на который мы уже ссылались.

С другой стороны, в связи с тем, что мы уже говорили выше, Metatron представляет собой лишь аспект Милосердия, являясь также аспектом Правды. Он не только «Священник» (Kohen ha-gadol), но также — «Великий Князь» (Sâr ha gadol) и «Глава воинства небесного». Это значит, что в нем заключается принцип царской власти, так же как власти священной или жреческой, которой точно соответствует функция «посредника». Следует отметить также, что Melek, «царь», и Maleak, «ангел» или «посланник», действительности представляют собой лишь две формы одного и того же слова. Более того, Malaki, «мой посланник» (то есть посланник Бога или «ангел, в котором есть Бог», Maleak ha-Elohim), — это анаграмма Mikaôl [76] .