Чтение онлайн

Я тихо рассмеялась, качая головой.

— Да ладно? Уверена, что даже сейчас ты что-то утаил. Видимо, придётся мне смириться с этой твоей привычкой.

Он хотел возразить мне, но лишь крепче сжал губы. Признаться, его измученный вид меня пугал не на шутку.

— У меня тоже есть план, — проговорила я внезапно, меняя тон с шуточного на более нежный. — Прямо сейчас.

Он вопросительно приподнял бровь.

— Ты должен поесть. И поспать. Нельзя спасать мир и женщину на пустой желудок и с мозгом, работающим вполсилы от усталости.

— На это нет времени. Нужно всё обдумать, сложить все пазлы, — начал он возражать, его брови сошлись на переносице. — В некотором смысле...

— В некотором смысле мы должны сохранить твои силы, — я осторожно положила ладонь на его щёку. — И не беспокойся, я буду делать всё это с тобой. Составлю компанию за завтраком, — я улыбнулась, поглаживая большим пальцем его скулу. — И присмотрю, чтобы никто не потревожил твой сон.

— Разделишь со мной дневной сон? Больше ты не считаешь мои прикосновения неприятными?

— Во-первых, я говорила про сон и только сон. А во-вторых, твои прикосновения мне всегда были приятны, в отличие от твоего поведения.

Он накрыл мою руку своей, прижимая её крепче к щеке, словно впитывая тепло.

— Спасибо тебе за поддержку, — прошептал он.

Кивнув, я взяла его за руку и повела к двери. Он не сопротивлялся, позволяя мне заботиться о нём. В этом было что-то глубоко трепетное — не в страстных поцелуях или жарких объятиях, а в простом доверии. В готовности показать свою уязвимость.

Солнечный свет следовал за нами по коридору, заливая всё вокруг золотистым сиянием, словно обещая, что даже после самой тёмной ночи всегда приходит рассвет.

Я стояла у плиты, сосредоточенно переворачивая блинчики. Золотистое тесто шипело, соприкасаясь с раскалённой сковородой. Мои движения были механическими, привычными. Наливала, раскачивала сковороду, ждала, переворачивала. Повторяла снова и снова, давая рукам работу, пока голова была занята совсем другим.

Никто не разговаривал, хотя из открытого окна можно было услышать шум моря и проезжавших мимо автомобилей.

Я старалась выглядеть расслабленно, но понимала, что покусывание губ выдаёт моё волнение. Казалось, что четыре пары глаз прожигали мою спину, пока я готовила.

Максимально неприятно.

Полчаса назад, когда мы с Валтером спустились вниз, атмосфера была накалённой, но, завидев нас, все резко успокоились и перестали спорить. Кира сидела на краю стула, словно была готова в любой момент вскочить. Её волосы были небрежно собраны в хвост, глаза бегали из стороны в сторону. Похоже, подруга была в бешенстве. Она сразу же подалась вперёд, открыв рот, чтобы что-то сказать мне, но я остановила её одним жестом руки — и она недовольно поджала губы.

Кай выглядел обеспокоенным. Он хмурился, барабаня пальцами по столу, а когда заметил наши с Валтером сомкнутые руки, его брови сошлись на переносице ещё сильнее.

А вот лицо Дракары не выражало абсолютно никаких эмоций. Она сидела прямо, положив руки на стол: идеальная осанка, ни единого лишнего движения. Только зрачки двигались, следя за каждым моим движением с пристальным вниманием.

Встряхнув головой, чтобы избавиться от образов, я выложила на каждую тарелку по четыре блина, стараясь делать это размеренно и спокойно, хотя внутри клубился целый вихрь эмоций. Тарелки плавно опустились перед всеми сидящими за столом: сначала перед Валтером, затем Кирой, Каем и, наконец, Дракарой.

Последнюю мне кормить совершенно не хотелось, и я позволила себе представить потрясающую картину: вот я беру пышный, ароматный блин, с непринуждённой грацией окунаю его в банку с клубничным джемом так, чтобы он хорошенько пропитался, стал тяжёлым и липким, а потом с милой улыбкой подхожу к ней и водружаю это кулинарное великолепие прямо на её идеально уложенные волосы.

Джем медленно стекает по лбу, капает на безупречно ровные брови, а блин сидит на макушке, слегка покачиваясь, как шляпка гриба. Её лицо из надменного превращается в изумлённое, глаза расширяются, а рот открывается в беззвучном крике возмущения.

Валтер давится кофе, Кай роняет вилку, а Кира начинает хохотать так, что сползает под стол. Я же просто стою рядом, скрестив руки на груди, и с видом победительницы наблюдаю, как холодная, непробиваемая Дракара превращается в растерянную девушку с блином на голове.

Прекрасная фантазия. Практически эротическая.

Я мечтательно улыбнулась и разлила кофе по чашкам — горячий, ароматный, крепкий — а затем добавила молока. Пар поднимался над тёмной жидкостью, словно маленькие облачка тумана. Наконец я села за стол, мысли немного расслабились, и я облегчённо вздохнула.

Валтер потянулся к вилке и начал есть, медленно разрезая блинчик. Кира тоже взяла прибор, но её взгляд то и дело возвращался к Каю. И мне показалось, что в этом взгляде было ещё что-то помимо злости — нечто совершенно новое. Смущение? Желание?

Эти двое спят в одной комнате, и там явно что-то происходит.

Совесть напомнила мне, что в последние два дня мы с подругой практически не оставались наедине и не разговаривали.

— Приятного аппетита, — сказала я, отпивая кофе.

Ни Кай, ни Дракара не притронулись к еде. Они смотрели на меня так, словно я в любой момент могла превратиться в большой надувной шар и лопнуть.

— Вы не слышали? — голос Валтера прозвучал холодно и спокойно. — Ешьте.

Как по команде, двое аларисов синхронно потянулись к приборам и начали медленно есть, не поднимая глаз от тарелок. Их движения были выверены, осторожны, словно они разделяли какое-то общее напряжение, общее понимание ситуации, недоступное мне.

Звон вилок о тарелки казался оглушительным в тяжёлой тишине кухни. Я наблюдала за всеми исподтишка, отпивая горячий кофе маленькими глотками. Валтер ел методично, периодически посматривая на меня, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. На красивых губах мелькала слабая улыбка. От этого сердце сжималось.

Он потерял отца, но волнуется за меня.

Кира жевала с таким выражением лица, будто блины были сделаны не из молока, яиц и муки, а из картона. Её пальцы сжимали вилку слишком сильно, костяшки побелели от напряжения. Похоже, ей было тяжело сдерживать эмоции.

Что же с ней происходило?

Внезапно Дракара отложила приборы и выпрямилась ещё сильнее, если это вообще было возможно. Её пустой взгляд остановился на Валтере, а затем переместился на меня.

— Он должен вернуться сейчас, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни просьбы, ни вопроса — только утверждение. — Убеди его.