Чтение онлайн

— Неправда, — отрезал я. — И я не так хотел нарисовать. Тяжело было, ведь я тебя не видел. А хочешь, я тебе Дэма покажу?

Не дожидаясь ответа, я вытянул из-за щели между стеной и шкафом второе полотно, на котором мой младший брат — интеллигентное дитя из гальерской элиты в оранжевой расстегнутой рубашке, широченных джинсах и с репьями в волосах — сидел, скрестив ноги и улыбаясь.

— Здорово! Долго рисовал?

— Четыре дня…

— А почему не повесишь? Было бы просто отлично.

— Дырку надо сверлить, — я кивнул на стену. — Нечем. А хочешь — я твой портрет тебе подарю.

— Хочу. А я чем буду дырку сверлить? — пошутила девушка.

— Не знаю…

Мы обыскали всю квартиру Лин, но оранжевых ниток не нашли и озадаченно посмотрели друг на друга.

— Странное дело, — сказала Лин. — Где-то же они взяли эти нитки. Может быть, у Дэма?

— Может быть, они его рубашку распустили? — фыркнул я. — Да ладно. Пойдем, купим.

Мы пошли и купили катушку пронзительно-рыжих ниток. Я привязал их к змею, потом мы соорудили ему яркий рыжий хвост и заключили, что вышло очень даже неплохо. Похоже.

— А если подождать до дня рождения? — предложил я. — Так будет интересней.

— Давай… Только спрячь его получше. Давай отнесем его в сторожку! Потом даже не придется далеко идти.

— Ух ты… Здесь интересно, — сказала девушка, когда я отпер дверь и пропустил ее вперед.

Нет, не понимаю, что интересного в старой покосившейся сторожке. Красный протертый ковер? Воткнутый в стенку нож? Или три стула, стоящих шеренгой — подобие кровати Дэмиэна? А может быть, забытый учебник алгебры или баскетбольный мяч?

— Да ну, здесь скучно. Я здесь редко сижу. Я больше на камне люблю. Или на катере. Знаешь, как здорово — сидишь, а он качается потихоньку. Особенно ночью, когда темно.

— Я помню. Но здесь мне тоже нравится, — сказала Лин и открыла альбом, который Дэм положил на стол. Я вспомнил, как мы сидели тут вдвоем, и неожиданно очень крепко задумался. Если бы меня спросили — будет ли когда-нибудь в моей жизни что-то подобное — я бы даже не думал. Сказал бы — нет, никогда. Вот Лин стоит у стола и листает мой старый альбом с вырванными листками, стоит у окна и говорит со мной. А может, и не со мной вовсе? Со мной такого не может происходить. Это у какого-то чудака в полосатой тенниске есть клевый друг, брат и любимая девушка. Самая прекрасная девушка на свете.

Наверное, это не я.

— Итан… Я тебя все зову, зову… — услышал я будто издалека и поднял голову. — Кто это?

В самом деле, кто это? Кто этот человек, который так похож на меня, но в то же время просто не может быть мной?

Я мечтательно улыбнулся. Это очень счастливый человек…

— Я тебя узнала. А это кто? — снова услышал я и понял, что все происходящее действительно происходит в данный момент, и происходит именно со мной. Тогда я отвлекся и подошел к Лин.

— Вот это ты, — она показала на мальчика в длиннющей безрукавке, стоящего вполоборота с ведром краски в руках среди стайки ребят, обступивших мужчину в свитере. — Да? А кто взрослый?

— Это же наш Тай, — объяснил я. — А вот Шон. Мы забор красили. В такой красивый голубой цвет. Тай сказал тогда, что прекрасное надо создавать своими руками, а от нашего безделья забор красивее не станет… Да, знаешь… он в самом деле умел сделать мир… ну, как-то лучше, что ли. Интереснее. Я вот даже не знаю — ведь ничего особенного он и не придумывал. За ним просто хотелось идти. Однажды он принес в интернат газеты старые. Стенгазеты, которые они с друзьями в школе делали. Там про все так интересно написано было — и про школу, и про учеников. Он ведь не говорил нам прямо — сделайте газету. Никогда ничего такого не говорил, сами делали. Он умел сделать так, чтобы стало интересно. И малышу, и подростку — одинаково интересно. Мне тогда показалось… ну, когда он умер… что все перевернулось к чертям.

Я сел на стул и качнулся вперед. Сколько хорошего он еще успел бы сделать! Забор — ясное дело, ерунда, но ведь тоже как здорово…

— А Шон знаешь что придумал? — я вернулся к забору. На стуле мне не сиделось: я снова встал и посмотрел на фигурку Тая через плечо Лин. — Он принес откуда-то ведро желтой краски, и мы все туда сунули руки. А потом этими руками по забору прошлись, — я посмотрел на ладони и усмехнулся, вспомнив, как мы тогда отделали несчастный забор.

— Да? А Тай ругался?

— Ругался… А все равно больше голубого не было. Так и остался забор с нашими ладонями. Наверное, до сих пор не закрасили. Да там и его рука есть. Он потом поставил…

— Здорово придумали, — кивнула Лин.

— Это все Шон. Он весь интернат перевернул с ног на голову. Но, наоборот, в его пользу. Он тоже все время что-нибудь такое придумывал. Когда ему было уже лет семнадцать, он на Новый год для малышей елку украсил. Ну, и они ему тоже помогали, конечно. Гирлянду сделали метров в тридцать длиной, такую, из бумажных кружочков. Никто не думал, что вообще что-нибудь будет. Без Тая уже как-то не так стало. А он все равно весело придумал: мы врубили музыку, и весь интернат до утра зажигал. А Шон под гитару песни пел. Сначала детские, новогодние, а потом они закончились, и пошли уже всякие. Даже шансон. Он, кстати, здорово поет, когда-нибудь я попрошу его сыграть и спеть, тебе понравится….

Лин перевернула страницу. Фонтан. А вот на следующей странице Шон. Много я знаю про него веселых и интересных историй… Вот он, мой друг, сидит на траве с мечтательным видом. О чем мечтает? Может, о голубых занавесках? Я хмыкнул.

— Я вот думаю — его отпрыск будет вить из него веревки. Уж я-то знаю. Он только кажется серьезным и строгим…

— А что — у него скоро будет ребенок? — удивилась Лин. А я и не думал, что она не знает.

— Да. У них с Мартиной… Я не представляю, если честно, — засмеялся я. — Шон — и вдруг отец! Невероятно.

— А ты, наверное, будешь крестным, — сказала девушка и перевернула страницу. — Шон наверняка захочет. Ух ты, мы опять. Как же у тебя так красиво выходит? Ой, да это же эта куртка несчастная…

— Почему несчастная? — я ничего не понял, но улыбнулся вслед за Лин и посмотрел на Эвана в пестрой куртке с жирафами и тиграми.

— Да потому… Он в магазине поднял такой рев, я думала, придется тащить его насильно оттуда. Купи, говорит, куртку. А эта куртка стоит три моих зарплаты…

— Ну купила же, — справедливо заметил я.

— Я ему объясняю — никак не получается. Просто не хватает. Я пообещала ему купить эту чертову куртку с зарплаты. А он говорит — ее купят до того. В общем, верно. На следующий день я его к Аарону отвела. А уже он его ко мне привел в этой куртке. Можно было и догадаться… Только все равно у нее печальная судьба. Эван ее убил через месяц. Порвал, пролезал через прутья в парке и зацепился. Да так, что не зашьешь. А я вдобавок постирала ее с темными брюками. В общем, конец пришел этой несчастной куртке.