Чтение онлайн

— Да? — я удивился. — Да нет. Я хотел там работать.

Я потряс Шона. Он кашлянул.

— Чего ты хотел?

— Работать. Там, где ластики. Помнишь?

— И что? — Шон встал со стула и выпрямился.

— Что?

— Ну, как? Взяли?

— Конечно. Подписали договор. Завтра начинаю. Меня еще умоляли согласиться. Я поторговался для порядка и…

— Понятно, — кивнул Шон, а я обиделся. По-моему, врал я неплохо. Вот уж что, а это я умею. — Мог бы и со мной посоветоваться.

— Зачем? Ты бы мне так деликатно намекнул, что я мордой не вышел? Я знаю. Я ведь и не…

— Да нет, — перебил Шон. — Просто там директор — гнида. Вошь редкая. Я даже и не знал, что ты хочешь! Так давай тебя сюда прямо оформим. Серьезно! Мне сменщик нужен. Может, получится…

Я покачал головой. Все это было уже не то.

Я посидел немного у Шона, пока он не убедил меня идти к Лин и не вытолкал из магазина. Я увидел девушку у своего подъезда, а вместе с ней Дэма, Гардиана и Эвана в какой-то телеге. Лин помахала мне рукой, а Дэмиэн выбежал мне навстречу, и телега загромыхала следом. Эван, визжа от удовольствия, замахал своей именной кепкой, как флагом. Мое плохое настроение улетучилось, как только я увидел его улыбку, и я улыбнулся тоже.

— Где ты был? — возмутился Дэмиэн. — Это нечестно! Ты обещал закончить стену!

— Я не обещал! Я ни за что не успею сегодня, что ты.

— Он прав, — кивнула девушка. — Ты обещал. Пойдем. Мы тебя покормим.

— Борщом? — улыбнулся я. Дэм скривился. Он уже видеть не мог борщ.

Я продолжил малевать стену. Работа кипела: я рисовал, Дэмиэн дудел в свою гармошку, стараясь извлечь из нее что-то похожее на "Елочку", Эван продолжал читать про гороскопы и влияние лунных фаз на принятие важных решений, не понимая при этом ни слова, Лин разогревала нам остатки борща и внимательно слушала сына. Читал он здорово бойко, и я видел, что ей очень приятно.

Борщ мы доели в несколько минут. Я вздохнул. Сам себе я бы его ни за что в жизни не приготовил. Дэмиэн тоже вздохнул. С облегчением.

— Итан, — пробубнил Эван, дожевывая хлеб, — а ты нарисуешь мне полоски? Мама сказала, чтобы я тебя попросил. И тогда она посадит меня на цепь, чтобы я рычал, как тигр!

Я взглянул на девушку. Она развела руками и улыбнулась. Эван засветился от радости.

Я вдохновенно летал у стены, кидаясь от куста к дереву, от дерева к забору, от забора к фонарю, к четырем фигуркам людей (из которых один — я!), перепачкал рукава, лицо и волосы, слушая звонкий голос Эвана и жалобные всхлипы гармошки Дэма. Кроме того, я здорово залил линолеум — не помогли даже газеты, на которых сейчас лежало несколько слоев краски: оранжевый, зеленый, голубой, белый… Эван отложил книгу и стал размазывать краски на газетах — прямо руками, так что они до локтей стали пятнистыми и яркими.

Лин скоро присоединилась ко мне — она упросила меня рисовать облака, и мы нашли еще одну кисточку. Вдвоем рисовать было очень неудобно, тесно и весело. Мы здорово мешали друг другу, но зато так же здорово посмеялись, столкнувшись десять раз на одном квадратном метре. Правда, только из-за меня: ведь это я метался из стороны в сторону, мне так было интересней. А интересней всех было Дэмиэну: он справедливо назвал происходящее буйством красок и решил во что бы то ни стало это все запечатлеть. Поэтому помчался домой за фотоаппаратом. Тележку с пятнистым Эваном и Гардианом он взял с собой.

— Личный автомобиль, личный шофер, — пошутил я.

— "Мерседес-Бенц", — уточнил Эван, а Дэмиэн маркером нарисовал спереди телеги круглую эмблему с тремя лучиками.

— Ты себя в зеркале видел? — спросила Лин, когда мальчишки убежали. Вернее, когда убежал Дэм, волоча за собой "Мерседес". Я посмотрел на толстовку.

— Нет. Сильно измазался, да?

— Иди, посмотри…

Я пошел и посмотрел. И засмеялся. Краска была у меня на лбу, на щеке, на шее, на груди, на правой брючине. Про рукава я вообще молчу.

— Не стоило тебе вчера стирать, — сказал я и опять засмеялся. — А у тебя здорово получается, — я кивнул на голубое небо на стене.

Вообще, получалось действительно необыкновенно, лучше всякой фотографии. Я посмотрел на Дэмиэна — совершенно живого, настоящего, сидящего под деревом, и вспомнил портрет в доме Торнов. Не очень-то этот задумчивый растрепанный мальчишка в оборванной рубашке с травинкой в зубах был похож на барчонка в строгом костюме, чинно восседающего в кожаном кресле. И все-таки это был один и тот же мальчик по имени Дэмиэн, мой младший брат. Мне стало тепло от этой приятной мысли.

Я оглядел стену и вдруг понял, какой же я все-таки счастливый и какие мелочи все остальное, кроме самого главного. Я улыбнулся, посмотрел на Лин, в тысячный раз почему-то смутился и опустил голову, как будто желая внимательно изучить газеты под ногами.

— Ты самый великий художник в мире, — тепло сказала девушка, тоже обведя глазами стену и остановив взгляд на мне. Я удивленно поднял голову.

— Лин! — я укоризненно посмотрел на нее. — Ну что ты говоришь? Я вообще даже не…

— Молчи, — взмолилась Лин, перебив мою попытку восстановить справедливость. — Итан, молчи. Не хочу слушать, что ты не умеешь рисовать, что ты не согласен, что ты вообще ничего не умеешь и так далее…

— Но я… — я начал, вздохнул и замолчал, хотя вовсе не считал себя самым великим художником. Скорее, самым застенчивым.

Мы сделали, наверное, два или три десятка фотографий. Мне даже понравилось, хотя я не люблю фотографироваться. Было весело — мы расписали Эвана под тигра, а на гипсе я нарисовал ему фломастерами настоящий зоопарк. Его "Мерседес" стал пестрым гоночным автомобилем, хотя я и не знал, бывают ли гоночные "Мерседесы". Оказалось, бывают. Эван долго и увлеченно рассказывал мне о трассах, гонщиках и их автомобилях. Дэмиэн снимал, как я раскрашиваю автомобиль, как Лин рисует облака, как рычит Эван… По-моему, он заснял каждый момент. И конечно, он сфотографировал нас всех у стены. Поставил фотоаппарат на автоспуск и запечатлел всю нашу перепачканную компанию. Очень хорошая получилась фотография, ее даже я не испортил, потому что встал боком. Эван развернул тележку так, чтобы было ясно, что это именно болид, и гордо сел в нее, взяв на руки щенка. Гардиан, кстати, лизнул Эвана в нос именно в тот момент, когда сработала вспышка. Дэмиэн встал вплотную ко мне и широко улыбнулся. Лин обняла меня за плечи, и я, как вчера, замер. А еще сильно пожалел, что ждать вспышки надо всего десять секунд…

О торте я вспомнил поздно вечером. Но это не помешало нам сходить за ним ко мне, вернуться к Лин и попить чаю с тортом почти в одиннадцать часов.

— Начинаем отмечать мою днюху, — засмеялся Эван. — За неделю. А где же подарки?

— А как же "Мерседес"? — напомнил Дэм. — Главные подарки получишь на настоящий день рождения. А сейчас наслаждайся тортом.

— Ну ладно…

У Эвана замечательно получалось наслаждаться: он слопал два огромных куска торта и еще с моего позволения счистил кремовые розочки с моего кусочка. Я готов был отдать ему и весь кусок — я не очень люблю торты — но в него больше не поместилось. Доев, он буквально сполз со стула.

Я тоже наслаждался, но не тортом, а просто так. Мне нравилось все. И главное, совершенно не хотелось никуда уходить из этого дома. Никуда. Никогда.

Я пошел проводить Дэмиэна, когда снова позвонил Райан. На этот раз позже, чем вчера, да и голос у него был намного мягче. Я дал клятву никуда не уходить утром, но Дэм для надежности пообещал зайти за мной в девять часов.

О том, как паршиво я чувствовал себя этим утром, я давно позабыл. Этот день оказался потрясающим, оранжевым, хоть и очень, просто очень коротким. Мы с Дэмиэном шли по узким асфальтированным улочкам и дышали прохладным вечерним воздухом. Обычно летними ночами здесь так и бывает.