Чтение онлайн

— Жалко, — честно сказал я.

— Все равно он из нее давно вырос.

Я даже не стал прятать змея, просто положил на стол. Мы посидели в сторожке, прошлись вдоль берега и дошли до моста к закату. Гальер — отличный город, именно такой, в котором не скучно бродить по улицам и смотреть по сторонам. Однако даже я понимаю, что просто прогуливаться по улицам приятно не все время, а мои финансы хотя и поджимали, но все же позволяли нам посидеть в кафе.

— Зайдем? — предложил я, остановившись у маленького аккуратного входа.

— Ты что, голоден? — удивилась Лин. — Так пойдем домой, я тебя покормлю нормально.

— Да нет, я не сильно хочу есть. А ты что, не хочешь зайти? Я тебя приглашаю.

— Спасибо, но разве мы плохо с тобой гуляем?

— Ну так скучно же, — сказал я, сообразив, что Лин наверняка беспокоится за мои деньги. — Лин, серьезно, я тебя приглашаю. У меня деньги есть, так что никаких проблем.

— Итан! Лин! — услышал я издалека и оглянулся на крик. Я ничего не увидел, но минуту спустя из-за угла на скейтборде выехал Дэм. Тележку с Эваном и Гардианом он, как положено, вез за собой. На лице его расплылась самая счастливая улыбка, какую мне только приходилось видеть.

— Майская роза зацвела, — пошутил я.

— Июньская! Глядите, какой у меня скейт!

Дэмиэн встал на ноги и повернул скейтборд картинкой ко мне. На доске угловатый карикатурный парень со свешенным на бок языком лихо гнал на своей доске с колесами, и за ним тянулся шлейф из пламени. По мне, так картинка была дурацкая, но смешная.

— Где ты его взял?

— Это Сета. У него, представляешь! — четыре скейта. Он мне этот подарил! Я почти умею делать кикфлип!

— Врет, не умеет, — выдал мальчика Эван. — А когда он делал грайнд, чуть не сломал спину. Если бы Сет его за брюки не поймал…

— Дэм, вот ты убьешься, а я что Райану скажу? — возмутился я, совсем запутавшись. Кикфлип, грайнд… Ерунда какая-то. — Пойдемте все в кафе! Эван, пошли! А то мне никак не удается уговорить твою маму. Может быть, ты знаешь секрет?

— Конечно. Закажи ей блинчики с сыром! И мне тоже, — добавил Эван, а Лин устало выдохнула.

В кафе чудаковатый дизайнер смешал современность с прошлым веком. Получилось у него весьма интересно. За деревянными столиками с коваными ножками стояли такие же стулья. Наверху, на массивном деревянном шкафу, стоял очень старый телевизор с такой выпученной линзой. Мы с Шоном такое чудо последний раз видели в интернате, откопали в кладовке. Но тот телевизор не работал, как ни старались мы его починить. Кончилось вообще тем, что я пролил на него апельсиновый сок, и Шон что-то стал говорить про кинескоп, который я запорол. Я не знаю, что я мог там запороть, если и так ничего не работало. Но зато по этому телевизору шел старый черно-белый фильм. На широких подоконниках стояли огромный радиоприемник с дюжиной рычажков и патефон с трубой. Из-под иглы с шипением лился звук — старая незнакомая мелодия. На стенах висели копии плакатов, старых плакатов, в основном агитационных. Эвану они очень понравились. А Дэму понравилось все, как, впрочем, и нам. Особенно его патефон заинтересовал. Он долго изучал устройство трубы, пока я пытался найти меню.

— Вот это да… Ты здесь был когда-нибудь?

— Нет, — я покачал головой, представив, какие, должно быть, в этом кафе цены. Мне тут с моей бумажкой в пятьсот таиров, честно заработанной на вокзале, делать нечего. Меня окликнул парень за барной стойкой. А я его сперва и не заметил. Зато когда заметил, подумал, что у меня плохо со зрением. На выбритой голове у него здорово торчал вверх огромный зеленый ирокез, а на лице было штук семь или восемь каких-то железок, воткнутых в уши, брови, нос и даже губу. Он протянул мне книжечку в толстой потертой обложке, на которой почему-то было написано: "Дело N…". Дэмиэн оторвался от патефона и внимательно посмотрел на парня. Я догадался, что остаток дня нам придется убеждать его в том, что прокалывать бровь ему не обязательно и совсем даже ни к чему. Я открыл меню и, к своему счастью, отметил, что цены не кусаются. Я сел за столик рядом с Лин и придвинул к ней меню.

— По-моему, здесь нет никаких блинчиков, — сказал я ей и Эвану. Красавец в пирсинге участливо поднял голову.

— Подливка, — сказал он. — Подливка сегодня обалденная. Ей можно полить макароны, картошку, мясо, курицу, котлеты, все что хотите.

— Как же так, я блинчики хочу, — уперся Эван.

— Нету, — объяснила девушка.

— Нету, — подтвердил парень. — Зато есть пирог. Красивый и вишневый.

— В смысле они разные? — усмехнулся Дэм. — Один красивый, а другой вишневый?

— Только сегодня и только для вас суперпредложение, — парень выбросил вперед указательный палец и подмигнул Дэмиэну. — Два в одном. Он и вишневый, и красивый сразу.

Он убедил нас попробовать этот красивый и вишневый пирог, и я так и не понял, что же в нем лучше — то, что он вишневый, или то, что он красивый. Это все было неоспоримо. Наверху по нему тянулась золотистая сеточка из поджаристого хрустящего теста, а в начинке были настоящие вишни без косточек.

— Ма, испеки такой мне на день рождения, — попросил Эван, проглотив последний, третий кусок. — Или лучше сразу три.

— Нет проблем. А косточки из вишен ты будешь доставать.

Эван как-то сразу притих. Но я обнадежил его.

— Мы все вместе будем. Я, Дэм и ты. И Лин тоже. Будем все темно-малиновые…

Что там говорить, подливка тоже была очень ничего. Мы покинули это симпатичное кафе за пять минут до его закрытия. А потом Дэмиэн вдруг брякнул, что мы давно не катались на катере. Эван тут же подхватил эту гениальную мысль. Я деликатно напомнил, что скоро одиннадцать. Когда мы отвязывали катер от колышка, позвонил Райан и тоже напомнил, что скоро одиннадцать. Чуть менее деликатно. Я взял трубку и пообещал Райану, что верну Дэма в целости и сохранности часа через полтора. Потом я усадил Эвана в кресло перед штурвалом. Дэмиэн взял Гардиана на колени и сел рядом, а мы с Лин вышли на палубу. Было темно и прохладно, и фонари, как всегда, отражались в темной воде, и их огоньки скользили рябью по поверхности. Я посмотрел вверх, на далекий мост. У берега стрекотал кузнечик.

Вот за это я и люблю ночь. Только ночью можно услышать и увидеть в обычном необыкновенное, и даже волны шумят по другому, а фонари превращаются в звезды. Мотор мурлычет, а волны шумят по-особенному. Я не могу все это описать. Не потому что не хватает слов. Если подумать, их можно и найти. Но они не нужны.

— Хочешь спать? — спросил я.

— Да нет. Ты хочешь?

— Нет пока. Райан, наверное, меня убьет.

— Может и убить, — кивнула девушка. — Ты сегодня совсем не рисовал. Так ты все лето будешь рисовать.

— Что ты. Я скоро закончу.

— Особенно если будешь заниматься звонками… Или водить нас всех в кафе.

— Но согласись — там было классно, — задумчиво пробормотал я, вспомнив, что обычно плавал на катере с пачкой сигарет и любимой зажигалкой, которая покоится сейчас на дне вот этой самой речки. И снова мне захотелось закурить.

— Да, очень. Спасибо…

— Лин Леман, ты сказала мне "спасибо" в четвертый раз, а скрутило меня уже на втором. Вообрази, как я чувствую себя сейчас.

— Ну извини, — она смешно виновато улыбнулась. Я сел, опершись спиной о металлический поручень. Катер шел очень тихо. Эван и Дэм шептались о чем-то внутри, а я сидел, скрестив руки на груди — так было теплее, и смотрел на Лин — она стояла напротив и тоже смотрела на меня.

— Слушай, ты давно был в Альтере? — спросила Лин вдруг. Я приподнял брови.

— Не помню, — признался я. — Лет пять назад. А что?

Я задал, конечно, глупый вопрос, на который знал ответ. Мне на секунду стало страшно. Сейчас Лин скажет — почему бы не съездить туда. А я понял, что не хочу возвращаться. Я не хочу снова оказаться там, где улицы, дома и дороги будут напоминать мне о том, что было раньше.