Чтение онлайн

— У нас об этом не говорили ещё. Наверное, будет демонстрация, как обычно, только вечером. Я ж рядовой член организации.

— Ничего противозаконного в эти дни не планируете? — усмехнулся Артюхин.

— Я — нет.

— Вы давно в политике?

— С девяносто восьмого.

— И до сих пор не сделали карьеру?

— Не стремлюсь.

— Участвуете в политическом движении и не стремитесь к карьере? Стать, допустим, помощником депутата Госдумы от коммунистов, а впоследствии депутатом?

— Я об этом не задумывался.

— Тогда зачем Вы этим занимаетесь?

— Затем, что я так считаю нужным, — Виталик уходил в глухую оборону.

— У Вас два административных задержания, — заметил Артюхин.

— Да, и у меня все штрафы заплачены. Могу принести квитанции.

— Квитанции… — усмехнулся Артюхин. — Не надоела Вам такая жизнь, Виталий Георгиевич?

— Я своей жизнью вполне доволен.

— Вы же неглупый человек. Неужели Вы действительно верите в какие-то идеи — в двадцать первом веке?

— Это, в конце концов, моё личное дело.

— Разумеется. Только время героев закончилось, Виталий Георгиевич, безвозвратно ушло, на дворе третье тысячелетие, наступило время плоских мониторов, скоростного Интернета и мобильных телефонов.

— Причём тут мобильные телефоны и отношение к жизни? — не понял Виталик.

— Скажите честно, почему Вы не поступаете в вуз? — сменил тему Артюхин.

— Так получилось.

— А всё-таки?

— Пришлось зарабатывать деньги. Или Вы мне предлагаете ещё пять лет сидеть на шее у матери?

— Логично, — кивнул Артюхин, — а если — представим гипотетически — у Вас появится возможность заработать довольно крупную сумму денег, как Вы к ней отнесётесь?

— У вас, что ли, заработать? — спросил Виталик. — Отказался бы однозначно и в любом случае.

— Так с ходу? Вы уверены? Может, подумаете? Будущее туманно, а в политике — особенно. А Вы человек умны, у Вас могли бы быть жизненные перспективы.

— Да, уверен, — ровно ответил Виталик.

Он внезапно совершенно успокоился, словно схлынуло нервное напряжение последних часов, и никто и ничто больше не пыталось поколебать привычную картину мира.

— Ну хорошо, — продолжил Артюхин, — а если, допустим — опять-таки, это гипотетический вопрос — кто-то, не мы, предложит Вам принять участие в некоем коммерческом проекте, к политике не относящемся, но могущем принести Вам ощутимую выгоду. Вы бы согласились?

— Если проект не относится к политике, то почему бы и нет.

— А с нами, значит, сотрудничать не хотите?

— Не хочу.

— Что ж, Виталий Георгиевич, тогда к Вам вопросов больше нет. Сейчас Вы мне напишете расписку, что не планируете противозаконных действий на четвёртое и седьмое ноября, и можете быть свободны.

Пока Виталик писал этот странный документ, Артюхин извлёк из кармана свою визитную карточку.

— Визитку всё-таки возьмите, Виталий Георгиевич. Кто знает, вдруг пригодится, в жизни всё бывает…

Виталик машинально сунул карточку в карман брюк, думая о том, что вот уж она-то ему точно не пригодится.

Только дойдя до метро, он вдруг почувствовал смертельную усталость. Он включил телефон и позвонил Марине.

— Я освободился, — сказал он ей, — только очень спать хочу. Может, я сегодня поеду домой, а к тебе завтра?

— А я тебя сегодня ждала, — начала канючить Марина.

— Ну ладно, — согласился Виталик, — сегодня так сегодня.

В вагоне метро он мгновенно отключился и проспал до конечной. Вернувшись до Марининой станции, он вышел на улицу, встряхнулся и решил всё-таки сделать крюк до ближайшего тира, хотя денег оставалось всего ничего.

Виталик заплатил за десять выстрелов, которые легли один за другим точно в цель.

Глаз не подводил его, и крепкие руки не дрожали.

Выйдя из тира, он купил в круглосуточном магазинчике пива, сигарет, хлеба и дешёвой колбасы и направился к Марининому дому.

— Ну, рассказывай, что случилось!..

— Меня вызывали в ФСБ.

— Да ну! — девушка часто захлопала длинными крашеными ресницами, — рассказывай!

Виталик коротко передал ей суть беседы.

— Предлагали сотрудничать.

— А ты?

— Отказался, конечно! Ты за кого меня принимаешь? — с негодованием спросил он.

«Ну и дурак, так всю жизнь и будешь бегать от одного офиса до другого», — чуть было не сорвалось с губ Марины. Но, видя выражение его лица, она ничего не сказала и молча обняла его за шею.

Московская осень кружилась за окнами дорогого отеля «Novotel» на Новослободской улице.

Моррисон сидел за компьютером и внимательно изучал сайты российских леворадикальных организаций. Читал новости, скачивал музыку, фотографии и видеорепортажи, анализировал, вникал в новое для себя поле, пытаясь разобраться, кто есть кто в оппозиции, делал короткие пометки, выделяя для себя любые самые мелкие детали, касающиеся Молодёжного альянса и лично Виталия Нецветова, копировал в отдельную папку все фото с акций, где он присутствовал.

В середине октября, в один из рабочих дней, когда и Виталик, и Лариса Викторовна были на работе, агенты Моррисона провели негласный обыск в однокомнатной квартире в Люблино.

Его результаты были довольно странными. Ничего из интересующих Моррисона материалов обнаружено не было, несмотря на то, что в квартире было довольно много технической литературы советских годов издания, явно оставшейся от Георгия Нецветова, поскольку ни Виталик, ни его мать к инженерной мысли отношения не имели.

Значит, подумал Моррисон, Нецветов-младший представляет себе ценность документов и хранит их где-то в другом месте.

Теперь Уильям ждал седьмого ноября. В этот день он собирался посетить демонстрацию, посвящённую очередной годовщине Октябрьской революции, и посмотреть на своего героя вблизи, так сказать, в его привычной обстановке.

…Организаций было много, и о единстве действий они не могли договориться даже по крупным праздникам.

С конца девяностых по красным дням календаря проходило по два, а то и по три мероприятия под красными знамёнами, причём нередко — одновременно.