Оранжевый туман
Шрифт:
«В столице Ливии Триполи протестующие подожгли здания правительственного комплекса. Об этом сообщает телеканал „Аль-Арабия“ в редакционном Twitter'е.
По данным Agence France-Presse, поджоги происходили в ночь на понедельник, 21 февраля. Пострадали также полицейские участки.
Был разграблен офис государственного телеканала».
«По словам корреспондента BBC News, утром 21 февраля самолеты лояльных правительству ВВС нанесли удар по военной базе в Бенгази. Едва ли можно считать такой поворот событий свидетельством полного контроля над войсками. Скорее, это похоже на начало гражданской войны.
Кроме того, не унимается и улица. Протесты перекинулись на столицу, считавшуюся цитаделью режима. Вечером 20 февраля тысячи людей, обрадованных слухом о том, что Каддафи сбежал в Венесуэлу, вышли праздновать это событие на центральную — Зеленую — площадь. Второе название этой площади — Павших героев — вызвало нехорошие аллюзии, когда по демонстрантам открыли огонь на поражение из автоматического оружия. Очевидцы потом описывали происходившее там одним словом — „резня“.
Количество убитых в тот вечер в Триполи исчислению пока не поддается. Однако протесты уже было не остановить. Люди, дозванивавшиеся в студии иностранных телеканалов, говорили одно и то же: теперь дороги назад нет, страха тоже нет, либо они скинут Каддафи, либо он их перевешает по одному.
Утром 21 февраля из Триполи стали приходить сообщения о том, что полиции на улицах не видно, а демонстранты сожгли ряд правительственных зданий и захватили аэропорт. Кроме того, информация о бегстве Каддафи в Латинскую Америку не подтвердилась, ей на смену пришли данные о том, что он вылетел на юг страны, где у него есть укрепленная резиденция. Проверить эту информацию тоже пока никак нельзя, но одно можно сказать точно: уже несколько дней Каддафи где-то прячется и на публике не появляется».
«Число жертв беспорядков и столкновений протестующих с силами безопасности в столице Ливии Триполи достигло 800 человек. Об этом, как сообщает в редакционном микроблоге на Twitter телеканал „Аль-Арабия“, заявил член Международного уголовного суда в Гааге, имя которого не называется».
«Над востоком страны Муаммар Каддафи более власти не имеет: полиция и армия перешли на сторону восставших, офисы спецслужб захвачены и сожжены. Даже флаг над Бенгази поднят не зеленый, а трехцветный — тот, который был у страны до военного переворота 1969 года».
«Тем временем в самой столице обстановка еще более нервозная. Благодаря тому, что интернет там заработал, данные из Триполи начали поступать. Стало известно, что две демонстрации протеста, собранные оппозицией, были разогнаны с использованием пулеметов. Кроме того, еще одну колонну протестующих власти рассеяли, сбросив на нее несколько авиабомб».
«Белый дом в пятницу, 25 февраля, объявил, что США официально приостанавливают дипломатические отношения с Ливией. Как передает Associated Press, американские власти намерены также ввести санкции против этой страны. О каких конкретно мерах идет речь, не уточняется».
«Власти Ливии 26 февраля начали выдавать оружие сторонникам режима Муаммара Каддафи. Об этом журналистам Associated Press рассказали жители Триполи.
Ополченцы организуют патрули и устанавливают на дорогах контрольно-пропускные пункты. Каждому, кто приводит в ополчение троих добровольцев, власти предлагают автомобиль и деньги. Сторонники Каддафи в знак приверженности режиму носят на руках или на головах повязки зеленого цвета. Многие из ополченцев, по словам очевидцев, еще подростки».
«Европейский союз одобрил пакет санкций в отношении лидера Ливийской Джамахирии Муаммара Каддафи, сообщает Agence France-Presse».
Несмотря на массовые заявления западных СМИ о бегстве лидера Ливии Муаммара Каддафи, 21 февраля, на пятый день войны, он выступил с обращением к народу, широко распространённым по Интернету, с призывом защищать каждый район, каждую улицу и каждый дом.
«Дар-дар, зенга-зенга…»
Так заканчивался февраль одиннадцатого года. Наступала весна.
Глава двадцать девятая. Прощание славянки
В Москве тоже наступала весна.
Ручейки стекавшей с крыш талой воды звенели о металл водосточных труб.
Днём в городе таял снег, а ночами ещё подмораживало, и по утрам узкоглазые дворники в оранжевых жилетах посыпали коричневым порошком блестящий лёд на дорогах, и эта смесь безжалостно разъедала обувь москвичей…
Медленно, с лязгом и стоном ржавых зубцов шестерёнок на сыром мартовском ветру, государственная машина Российской Федерации рождала запрос на экстрадицию подозреваемого в убийстве гражданина России Нецветова с Украины, где, по оперативным данным, он мог скрываться от правосудия.
За прошедшие недели Любу не оставляли в покое, постоянно таская по различным полицейским, прокурорским и следственным кабинетам. Ей уже казалось, что все спецслужбы, начиная с самого верха и заканчивая местным участковым, забросили все дела и занимаются только ею.
Под звон капели по гололёду Люба шла по Измайловскому проспекту, когда раздалась трель мобильного телефона, и на экране высветился неизвестный ей украинский номер.
— Люба? — неуверенно спросил смутно знакомый женский голос.
— Да, я, — ответила она.
— Люба, это Оля. Узнала?
— Если честно, нет, — озадаченно ответила она.
— Оля из Феодосии, жена Миши Овсянникова. Помнишь, лето шестого года, антинатовский лагерь…
— Теперь вспомнила! — ответила девушка, но Ольга не дала ей продолжить.
— Люба, тут такое дело… Даже не знаю, как тебе сказать. В общем, бросай всё и лети в Одессу. Сейчас. Иначе можешь не успеть. Я тебя в аэропорту встречу и всё объясню. Только прямо сейчас, и самолётом, поездом можешь не успеть…
Сердце так и ёкнуло в груди. Люба знала, что Виталик в Одессе, но в последние дни он не писал ей по электронной почте ничего страшного. Неужели и там до него добрались…
— Что случилось? — выдохнула она.
— Это не телефонный разговор. Просто бросай всё и лети сюда. Я даже не знаю, какого числа они… В общем, ты поняла, а если нет — то тут поймёшь, — странными намёками быстро говорила Ольга, не называя имени Виталика.
— Что с ним? — закричала в трубку Люба, не соображая с ходу, что, будь Виталик арестован, не было бы никакого смысла не говорить об этом открыто.
— В порядке, — сказала Ольга. — Всё здесь. Прилетай.
— Я перезвоню, — медленно ответила озадаченная Люба.
Не успела она отключиться от разговора, как позвонила Ксения Алексеевна.
— Сейчас звонила Ольга из Феодосии, — сообщила ей мать, — спрашивала твой мобильный номер…
— Я знаю, она мне уже позвонила, — отозвалась Люба, — мама, мне нужно срочно быть в Одессе. Я толком не поняла, что произошло, но мне нужно там быть.
Беспечность Ахмада длилась недолго. В марте ему было поручено формирование и обучение подразделения добровольцев из числа гражданских лиц.
Вскоре после начала бомбардировок он получил СМС — на своём родном арабском, но набранное буквами латинского алфавита, потому что купленный на Украине аппарат арабскую вязь не поддерживал.
«Готовлюсь к отъезду. Зарезервируй там место для меня».
Аль-Гарьяни Ахмад бен Мансур. Двадцать пять лет. Житель Триполи, района Абу Салим. До войны служил на пограничном контроле в аэропорту.
…Евгений открыл дверь ключом, и находившийся внутри квартиры Виталик рефлекторно дёрнулся, как, уже месяц живя у друга, дёргался на любой звук со стороны входной двери.
— Да я это, я, — усмехнулся Черных, проходя в комнату и вращая на указательном пальце брелок с ключами, — похоже, что тебе повезло.
— Что такое? — поинтересовался Виталик с лёгкой иронией в голосе, не представляя, что в его положении может быть обозначено этим словом.
— Я скоро уезжаю, — ответил Евгений серьёзно. — Далеко и очень вероятно, что надолго. Ключи оставляю тебе, живи здесь, брат, чувствуй себя как дома, — негромко звякнула связка ключей, подброшенная и пойманная им в широкую ладонь.