Чтение онлайн

Это четыреста километров до Земли не казались ни высотой ни расстоянием. Привычное к лесостепям человеческое подсознание с его фактической глубиной восприятия порядка сотни метров с первого же взгляда превращало их не более чем в красочную декорацию. А вот пятнадцать метров до "Кванта-1" с того же первого взгляда становились пятью этажами неустойчивого ажурного насеста - и вызывали настоящий страх.

Эффект накрывал практически всех, кто работал на Софоре, что мужчин, что женщин, без разницы, ещё с первых её строителей. Но теперь, когда Бороденко сам наблюдал за выходом установки на режим, ему казалось, что не так уж и лукавили все те, кому пришлось работать с шизофренической флотской конструкцией.

– В каком только дурдоме вы её чертежи у психа отобрали, - недовольно пробормотал бортинженер, и принялся за предварительную стадию подготовки эксперимента.

Не самое простое занятие. Балансировать накачку рабочих накопителей должен был специальный компьютер, но земной, ещё ранних восьмидесятых годов разработки, давно устарел и не лез в грузовик по массе, а современный космический требовал импортных деталей. Купить их вовремя и хотя бы начать сборку попросту не смогли.

Поэтому какая-то светлая голова на Земле догадалась отпечатать цветные таблицы основных режимов, выдать их оператору установки, и отправить его крутить реостаты вручную - пока все нужные стрелки не займут все нужные положения. Как при этом работает установка, на станции не знал вообще никто. Только положения стрелок и последовательности изменений настроек в каждой серии экспериментов. Шутки это порождало... соответствующие.

– Эй, Джон Гордон, сколько нам до первого залпа Разрушителя?
– Степняков устал следить за мучениями товарища и решил его немного подбодрить.

– Айболит, не мешай, - Бороденко недовольно дёрнул плечами.
– Я первый раз тут всё сам делаю. Иди вон, лучше, серию фотографий сделай, их с нашего ракурса тоже просили.

– Лечу, Юлик, - Степняков выхватил из креплений фотоаппарат и повернулся к люку.
– Уже лечу.

– Земля, есть телеметрия, - отрапортовал командир экипажа.
– Начало эксперимента по готовности Сириуса. Ведём предварительную.

– Есть предварительная, сигнал чёткий, - подтвердили с Земли.
– Володя, как вы там, готовы?

– Манёвр расхождения завершён, - подтвердил Владимир Иблисов с борта "Союза".
– Лёша уже в орбитальном, с фотоаппаратом.

– Подведите корабль на расстояние пятнадцати метров к модулю, - откликнулись с Земли.
– Заказчик просит внешние замеры и фоторепортаж с малого расстояния.

– Пятнадцать метров, принято, - Иблисов двинул "Союз" вдоль станции.
– Алексей, тебе хорошо там видно?

– Не очень, - откликнулся бортинженер из орбитального модуля.
– Командир, неровно как-то идём.

Иблисов пытался вести "Союз" аккуратно, как учили. Но привычная медлительность сменилась на что-то совсем непонятное. В соседнем ложементе в недоумении крутила головой Клаудия Эньере - с её опытом пилота-испытателя никаких дополнительных указаний о внештатной ситуации уже не требовалось.

– Корабль откликается рывками, - недовольно доложил Иблисов после нескольких малоудачных попыток выровнять ход.
– На команды реагирует плохо.

– Володя, уводи нас в сторону, - торопливо сказал из орбитального модуля Злотников.
– Опасное сближение.

– Экипажу занять места в спускаемом модуле, - приказал тем временем Никитин.
– Немедленно.

– Пошли, Айболит, - громко, чтобы услышал товарищ с фотоаппаратом, продублировал команду Бороденко.
– В спускач, бегом!

Даже если у Валентина Степнякова и были какие-то возражения, медик благоразумно оставил их при себе. Весь его опыт и навыки предназначались в основном для борьбы с последствиями удара по станции. Предотвратить же его сейчас мог ровно один человек - командир семнадцатой экспедиции посещения Владимир Иблисов.

Не то, чтобы у него получалось.

Несколько рывков окончательно перекосили "Союз" и вдоль корпуса станции корабль полз уже под каким-то совсем нештатным углом.

– Володя, мы сейчас их цепанём!
– Злотников отшатнулся прочь от иллюминатора так, будто его движение могло повлиять на полёт неповоротливого модуля.
– Володя, дистанцию!

В размеренном гуле бортовых систем жизнеобеспечения "Союза" послышался негромкий посторонний звук. Орбитальный модуль самым краем задел корпус станции. Подскочил, дёрнулся, и задел его снова, уже сильнее. Задел достаточно, чтобы вибрацию от удара получилось услышать экипажу корабля.

– Дербент - Сириусу, - напряжённо сказал Никитин.
– Есть угловая. Станция в свободном полёте. Смещение минимально.

Из двигателей "Союза" вновь ударили струи газа. Неповоротливая махина спазматически дёрнулась и медленно пошла вдаль от станции.

– Обошлось, - выдохнул Злотников. Корпус "Мира" полз в иллюминаторе вниз и назад. Расстояние понемногу увеличивалось.

– Звука удара на станции не было, - прокомментировал ситуацию Никитин.
– Бортовые системы в норме. Жду удаления корабля для коррекции положения станции.

– Почему не заглушен эксперимент?
– прорвался через давящую тишину дальней связи встревоженный голос из ЦУПа.
– Параметры аппаратуры предельные! Немедленное отключение!

Виталий Никитин торопливо дёрнулся от своего поста управления к смонтированной прямо на временной контрольной панели установки. Откинуть защитный колпачок в яркой красной рамке он ещё успел.

Затем всё погасло. Моментально, будто кто-то рубильник повернул.

– Командир, - в гробовой тишине, особенно страшной тем, что не слышался даже гул вентиляторов, спокойная реплика бортинженера прозвучала громче любого крика.
– Спускач умер.

Никитин какое-то невероятно долгое мгновение обиженно смотрел на серый пластик без единой подсвеченной кнопки и слепые мониторы бортовых компьютеров. Если бы не Солнце и отсветы Земли в иллюминаторах, на станции царила кромешная тьма.

– Юлий, - в первых словах командира экипажа с момента аварии никаких посторонних эмоций уже не прозвучало.
– Бери фонарик и давай сюда. Будем смотреть. Валентин, за тобой визуальная инспекция. Посмотри, что у нас там снаружи.

– Е-есть!
– слегка растерянный отклик медика прозвучал не столь уверенно. С его точки зрения, какой-то аварии должны были сопутствовать куда более грозные признаки. Шум, грохот, фонтаны искр прямо из панелей управления. Внезапная тишина особенно пугала тем, что много воображения, чтобы представить себе оплавленную и вспоротую по всей длине консервную банку вместо красавца "Союза" за иллюминатором ему совершенно не требовалось.

Из головного отсека уже доносилось яростное жужжание. Аккумуляторы в аварийном фонарике сдохли, и командиру приходилось яростно жать на рычаг динамо.

– Развалили страну, - раздражённо выплюнул он.
– Угробили космонавтику! Даже батарейки в фонариках, и те сгнили!

– Командир, быть этого не может, - Бороденко зацепился ногой за скобу в полу на вежливом удалении от капитана.
– Мне эти аккумуляторы в укладку ребята за валюту достали. Вообще новые, фирма. Они просто разрядились. В ноль. Все сразу. По всей станции.