Чтение онлайн

И снова была пауза для передышки. Зимой 1195/96 года Теодорих представил все свои переживания папской курии. Папа Целестин, по-видимому, руководствовался желанием не только защитить тех, кто остался верен, но и принудить к исполнению своих крестильных обещаний всех тех ливов, которые ранее добровольно дали обещание креститься. Неизвестно, где Теодорих завербовал небольшой немецкий отряд, который повел на север. Возможно, летом 1197 года он соединил силы со шведской армией во главе с ярлом Биргером Бросой, кажется, что его собственные силы были еще слишком малы, чтобы продвигаться в одиночку.

Шведы изначально были озабочены отражением куршской угрозы, поэтому движение было направлено в сторону Курляндии. Потрепанные штормом в Северной Эстонии, они высадились в местности Вирланд. После трех дней грабежа вирландцы пообещали креститься, и герцог удовлетворился данью, поднял паруса и отплыл, к большому неудовольствию немцев.

Это дало ливам передышку. Тем временем Мейнард преставился в Ливонии 14 августа 1196 года. На смертном одре на вопрос старейшинам двинских и турайдских ливов он еще раз получил заверения, что им нужен преемник. Они его жалели? Или боялись армии? То, что в отношении большинства ливов ничего не изменилось, стало очевидным, когда в 1197 году Бертольд, бывший аббат Локкума, прибыл в Икскюль в качестве новоизбранного епископа в Бремене. Ливы обвинили его, согласившегося вступить в должность в Бремене только после долгих уговоров архиепископа, в стремлении к богатству, что, конечно, было необоснованно. Когда он узнал, как обсуждается способ его убийства, он немедленно вернулся домой. Даже отсрочка закончилась, теперь окончательно восторжествовала идея крестового похода.

Через Готланд и Саксонию Бертольд поспешил к папской курии. Снова была выпущена булла крестового похода, в Саксонии, Вестфалии и Фрисландии цистерцианский епископ начал вербовать вооруженных паломников.

Вербовка Бертольда уже была предприятием большего масштаба, чем предыдущая вербовка Теодориха из Торейды. Она образует непосредственный предварительный этап к основанию ордена меченосцев, потому что сейчас или в крестовом походе епископа Альберта два года спустя в Ливонию прибывают рыцари, и некоторые из них затем учредят орден в 1202 году. Армия была явно сильнее немецкого контингента 1196 года. Ядро составляли несколько аристократов из Нижней Германии, а также несколько прелатов, основная масса воинов состояла из рыцарей-министериалов и купцов, их оруженосцев и слуг, всего отряд паломников оценивается примерно в 1000 человек. Для вербовки у Бертольда были только осенние и зимние месяцы 1197/98 года, поскольку весной армия уже собиралась в Любеке.

Несомненно, Бертольду в его приготовлениях очень помогло то, что в 1197 году, впервые после трех лет голода, в Германии был обильный урожай и цены на зерно упали [20] . Тем не менее его поход был под мрачными знамениями. 28 сентября 1197 года в Италии скончался император Генрих VI. Ранняя неожиданная смерть Штауфена была самой страшной катастрофой в истории средневековой Германии. Сразу же после того, как новость стала известна, по всей империи вспыхнули междоусобицы и беспорядки, в отсутствие сильной власти кайзера конфликт Штауфенов – Вельфов угрожал превратить Северную Германию в раздираемую распрями территорию войны. Этому предшествовали тревожные предчувствия. На Мозеле некоторые люди утверждали, что видели гигантскую фигуру Дитриха Бернского на угольночерном коне, который возвестил империи еще большие напасти и бедствия. «Всякий, – девять лет спустя резюмировал воспоминания о своих тогдашних впечатлениях король Филипп, – жил теперь без судей и без закона и делал, что хотел». При таких обстоятельствах неудивительно, что ни северогерманское епископство, ни князья и графы не принимали участия в ливонском предприятии [21] .

Короткое время, около полугода, отведенное Бертольду на вербовочные поездки, должно быть, заставило его поискать соратников, особенно среди влиятельных покровителей и друзей круга знакомых. Подобно тому как миссия к язычникам началась среди ливонской знати, так и подготовка к военной кампании должна была основываться на нижнегерманском высшем сословии, что гарантировало самые быстрые успехи. Таким образом, Бертольд сначала ищет помощи у архиепископа Бремена, а затем у хильдесхаймского епископа [22] . Там он также сблизился с графами Халлермунд и дворянами Аденуа, он также был знаком с графами Дассель со времен своего аббатства [23] . Его связи простирались до Гослара [24] , и он смог найти лучшую базу для своих планов в Локкуме, на своем старом месте работы. Отсюда у него также были собственные старые связи с Вестфалией. Арнольд Любекский сообщает, что Бертольд нашел некоторых из своих товарищей по оружию в рядах ранних ганзейских вестфальских купцов, ведших заморскую торговлю, в основном граждан Дортмунда, Мюнстера и Зоста, из последних он, вероятно, даже знал членов некоторых ведущих семей лично со времени пребывания в Локкуме, других – с ливонских лет [25] . В частности, купцы уже пообещали Мейнарду армию, их контингент должен был быть особенно большим, как это обнаружится в следующем походе. Однако особое значение имела встреча Бертольда с дворянами Шваленберга и в особенности с Бернхардом цур Липпе.

Здесь мы сталкиваемся с группой людей, которая заставляет нас копнуть немного глубже, поскольку это семьи, которым суждено было сыграть важную роль не только для Ливонии, но и для ордена меченосцев. Жизнь сеньора Бернхарда II цур Липпе была богатой событиями и уже неоднократно становилась предметом исследования. Поэтому достаточно вспомнить некоторые даты. Родившийся около 1140 года, он был определен отцом Германом в духовенство. Поскольку его старший брат умер, ему пришлось рано отказаться от должности каноника и обратиться к рыцарской жизни. Как обладатель относительно скромного наследства между Липпе и Обервезером, он разделил судьбу многих меньших династий, будучи втянутым в борьбу в Северной Германии между Генрихом Львом и его противниками, в частности архиепископом Кёльна. Сторонник и генерал Генриха Льва, он получил широкую известность благодаря храбрости и умелому владению военной техникой и фортификацией, но особенно двукратной (1167? и 1181) твердой и предусмотрительной защитой Хальденслебена. Он понял ценность гражданской обороны во время неудачной осады Зоста (1179–1180). После падения Льва (1181), повинуясь смене власти, он обратился к победоносному правителю Кёльна, стал его сюзереном и основал Липпштадт (1185–1190) на наследственной земле в Липпе. Ему также приписывают основание Лемгоса (1186–1200).

Бернхард разделяет добродетели и пороки знати своего времени. Враждебный голос позднейших времен считает его «замечательным разбойником», но не следует судить об этом слишком негативно, о его кёльнских противниках также говорят, что они бесчинствовали в его краю, как «сыновья Велиала». В более поздние годы вместе со своим родственником и другом Видукиндом, бейлифом Реды, и дворянами Шваленберга он закладывает важное благочестивое учреждение: в 1185 году они основали цистерцианский монастырь Мариенфельд. Бернхард всегда с живым вниманием относился к этому учреждению, в целом в 1190–1194 годах в его действиях наблюдается все большее смирение, это вполне правдоподобно объясняется первыми симптомами начинающегося у него в то время паралича ног. Его воинственный дух не угас, когда болезнь лишила его возможности ездить верхом, он приказывал нести себя в бой в паланкине, чтобы подбодрить своих воинов. В конце концов, однако, болезнь изменила его настрой, он поклялся принять крест и отречься от мира. Когда он дает этот обет, происходит чудо его выздоровления, о котором он потом время от времени рассказывал. Затем он вступил в цистерцианский орден, в монастыре, который помог основать, провел несколько лет, изучая богословские труды и живя в уединении. Затем в 1211 году он покинул Мариенфельд и отправился в Ливонию, где позже стал аббатом и епископом и какое-то время тесно сотрудничал с орденом меченосцев. Но это вступление и не имеет значения для нас в данный момент.

В 1197 году Бернхард все еще мирянин. Возможно, он встречался с епископом Бертольдом Ливонским еще в 1185 году, когда он и другие свидетельствовали на законном основании о подтверждении права собственности в Эделуме для монастыря Локкум. Наверняка оба виделись 2 октября 1188 года в Брауншвейге, поскольку достоверно известно, что тогдашний аббат Бертольд лично получил от Генриха Льва важный подтверждающий документ об одном и том же имуществе в Эделуме, и Бернхард снова был среди дворян свидетелем [26] . Точек соприкосновения было достаточно, прежде всего интерес Бернхарда к цистерцианцам, между Локкумом и Мариенфельдом было всего полтора дня пути, друзья Бернхарда и соучредители Мариенфельда, Шваленбергеры, были давними друзьями и покровителями Локкума еще до 1183 года [27] . Кроме того, сам Бернхард был также хорошо знаком с семьей основателя Локкума графа Халлермунда [28] .

После всего этого становится ясно, какое преимущество должен был приобрести Бертольд, если ему удастся заполучить этого героя войны, известного на всю Вестфалию и Саксонию, с его далекоидущими связями, для своего Ливонского крестового похода. Принимал ли Бернхард участие в походе 1198 года?

Апокрифическая традиция XVII века, происхождение которой еще точно не установлено, с большой уверенностью утверждает связь Бернхарда с Бертольдом. Говорят, что он даже ездил с епископом в Рим в 1197 году. Нет никаких подтверждений последнего, и нельзя без оговорок полагаться на такую позднейшую традицию, хотя есть вероятность, что она была взята из ныне утерянного источника. Тем не менее есть свидетельство Бернхарда, говорящее о его участии. Прежде всего, укажем, что в 1197 году Бернхард еще фигурирует в документах как мирянин, но в 1207 году он, по папским свидетельствам, уже был монахом в Мариенфельде. Между двумя датами он принял свой крест и чудесное исцеление и поступил в монастырь. Около 1220 года он, в то время уже епископ, еще раз предоставил жителям Липпштадта муниципальную хартию в память об основании города, последнее предложение которой гласит: «Scriptum hoc sigillo Herimanni filii mei communivi, cui et mea omnia resignavi, eo tempore, cum ab uxore mea Heiewige licentia accepta, Livoniae partes Deo militaturus intravi» – то есть «Я заверил эту копию печатью сына Германа, которому также оставил все свое имущество в то время, когда, получив разрешение жены Хейльвиг, отправился в Ливонию, чтобы служить Богу в качестве воина». Из этого Шеффер-Бойхорст заключил – как мне кажется, убедительно, – что Бернхард совершил поход в Ливонию мирянином. Потому что Бернхард говорит здесь во время своего отречения в пользу сына Германа, что идет в Ливонию, однако известно, что это могло быть только до поступления в монастырь, то есть до 1207 года. То, что он еще был мирянином, показывает ссылка на разрешение жены: как монаху, ему такое разрешение испрашивать не требовалось.

Если более поздние исследования датируют привилегию муниципальных прав 1220–1221 годами, это никак не влияет на упомянутый отрывок, поскольку Бернхард ссылается на время, когда он принял крест и отрекся от мира. Это произошло между 1197 и 1207 годами, поэтому поход Бернхарда в Ливонию в 1211 году не рассматривается [29] . Однако в архивах генерального капитула Сито есть до сих пор оставшаяся незамеченной запись, позволяющая еще точнее определить время обетов Бернхарда, отречения от мира и первого ливонского похода. Прежде всего, мы должны помнить тот факт, что до 1211 года Бернхард получил от папы разрешение проповедовать, чего монахам белого ордена делать не разрешалось [30] . Мы помним далее, что папа Целестин III уже дал разрешение Мейнарду принимать монахов для служения. Тот факт, что Бернхард получил особое папское одобрение своего единичного случая, уже экстраординарен. Более глубокая причина остается скрытой, но о внешней причине мы узнаем из документа Сито 1200 года, где говорится: «Монах из Мариенфельда в Вестфалии, отделившийся [от ордена] принятием рукоположения, не должен совершать богослужение или повышаться в должности, кроме как по папскому указу». Подобный случай специального разрешения папы не мог повториться несколько лет спустя в одном и том же монастыре, так что эта запись, скорее всего, о нашем Бернхарде: где-то в последующие годы (1201–1210) он своим поступком заслужил папское уважение. Но становится ясно другое: прежде чем стать священником, человек прошел четыре низшие и три высшие степени рукоположения.

Бернхард получил низшие рукоположения самочинно – это полностью соответствует своевольной манере, свойственной ему и в других отношениях, вспоминается многократное строительство замков на чужой территории, его более поздние посягательства на чужие епархиальные права, его стремление к прозелитизму, его восхождение даже до высших санов аббата и епископа! Отсюда сразу же могли быть решены загадки, которые до сих пор задавал исследуемый документ, выданный Бернхардом после 1211 года и законно заверенный печатью его аббата. Он свидетельствует о юридической сделке, которая якобы имела место недалеко от Стромберга в Вестфалии в 1201 году, во время правления короля Филиппа (1198–1208). В этом документе, выпущенном не ранее чем через десять лет после происшествия, его составитель Бернхард именует себя «нареченным аббатом в Ливонии» – очень необычный титул, поскольку в Германии нареченные аббаты были неизвестны. Запись Сито от 1200 года, как видим, запрещала монаху высшие степени рукоположения, то есть он когда-то к ним стремился! Не следует ли предположить, что, когда он был рукоположен в священники в Мариенфельде около 1200 года, ливонцы пообещали ему, что он станет настоятелем монастыря, который будет основан в Ливонии? Поскольку папского разрешения изначально не было, аббатом Дюнамюнде стал Теодорих, но Бернхард смог сменить его в 1211 году. Это также объясняет новость в хронике Лаутерберга о том, что Бернхард уже был сделан аббатом в Мариенфельде, и то же самое сказал Альберт фон Штаде. Особенно метко о низшем рукоположении говорит хроника каноника из Лана: «Он стал монахом цистерцианского ордена, из которого после выздоровления был отпущен архиепископом Майнца, чтобы, минуя низшие рукоположения, возвыситься до священника. И без промедления. По приказу папы он рукоположен в проповедники в Ливонии». Мы не сможем вдаваться в подробное обсуждение всех этих исходных документов, которые до сих пор были окружены догадками, но теперь вырисовываются совершенно новые связи. В любом случае можно сказать, что вельможа, видимо, в 1200 году был монахом. Тогда для ливонского похода мирянином остается только 1198 год! То, что болезнь Бернхарда должна была исчезнуть сразу же после того, как он принял обеты, также ясно из того факта, что в 1200 году он уже настаивал на миссионерских проповедях [31] .