Чтение онлайн

— Не вставайте, Герман. Я принёс вам фрукты, — Свивер положил пакет на тумбу и уселся на освободившийся стул. — Ну как вы?

— Овсянку вчера подали совсем дрянную, — ухмыльнулся дворецкий. — Но у врача прогнозы хорошие.

— Рад слышать. Кстати, вам тут кое-что пришло, — Руперт достал письмо из внутреннего кармана. — Мари нашла утром в почтовом ящике.

— Давайте посмотрим, — Герман потянулся за очками половинками. — О, так это от моего сына! Славно. Я бы позвонил ему, но ближайший телефон только в регистратуре. Далековато для меня.

Герман развернул конверт и, удерживая листок на вытянутых руках, пробежался глазами по строчкам. Его брови приподнялись, а губы задрожали, в глазах блеснули слёзы.

— Что такое? — напрягся Руперт.

— Я… — Дворецкий утёр слезу и широко улыбнулся. — Я наконец-то стану дедушкой!

— Славная новость, поздравляю!

Руперт и не задумывался о родне Германа. Он когда-то слышал, что у того есть сын, но никогда не спрашивал. Да и дедом он стал запоздало, в его возрасте обычно становятся прадедами.

— Господин Руперт, — дворецкий снял очки. — Позвольте съездить в Дерновку.

— Разумеется, Герман, такое нельзя пропускать. Только ваш врач упоминал, что водить вам небезопасно, я поведу.

_________________________________________________

Мари, запыхавшись, вышла из подвала. Дневной свет ослеплял её. Она оказалась в нескольких улицах от лавки Энгуса. Бардо принялась отряхивать одежду, ей не хотелось привлекать лишнего внимания. Но кое-что привлекло её саму. Сквозь толпу шёл высокий мужчина, его могучий силуэт и расслабленно-уверенную походку она бы ни с кем не спутала.

Игнорируя автомобили, Мари перебежала дорогу. Сунув руку в карман, сжала рукоять складного ножа. Она бежала вперёд, расталкивая прохожих. Сваринно услышал, обернулся отработанным отскоком. Мари вынула нож, раскрыла его. С диким оскалом посмотрела в глаза своего врага. Филипп бросился бежать.

— Сваринно! — выкрикнула Бардо.

Прижимая к груди загипсованную руку, Филипп нёсся сквозь толпу прохожих, сбивая людей с ног. Он свернул в переулок, Мари за ним. Сваринно одним прыжком вскочил на пожарную лестницу и, упираясь спиной в ограждение, начал подъём.

«Да как он с одной рукой лезет? — пронеслось у Мари. — Ничего, дай мне только догнать тебя!».

Бардо сжала зубами рукоять ножа и схватилась за лестницу. Её цель уже преодолела половину пути. Карабкаясь, она увидела, как тот скрылся на крыше.

«Не уйдёшь, — думала Мари. — С одной рукой и без Сурмы… Ты весь мой!».

Преодолев оставшееся расстояние, Бардо взобралась на крышу и огляделась. Окружающие дома плотно прижимались друг к другу, точно глинобитные хижины в болунтуре. Распугивая голубей, Филипп пересекал одну из крыш.

Мари бросилась за ним. Перепрыгнула вентиляционный выход, пригнулась под пустой бельевой верёвкой, по короткой лесенке вскочила на крышу второго дома.

«Одна ошибка! — думала Мари. — Соверши всего одну ошибку».

Филипп нёсся словно, никаких преград для него не существовало. При своих размерах он оставался необычайно быстрым. Но Мари всё же настигала его. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Пять…

Сваринно споткнулся на трёхступенчатой лестнице, Мари схватила его за куртку, замахнулась ножом… Филипп резко развернулся и тыльной стороной ладони ударил Бардо по лицу. Она слетела с лестницы, её дезориентировало на несколько секунд. Мари не могла сфокусироваться, всё кружилось.

С трудом поднявшись на ноги, Бардо пришла в себя. И без промедлений продолжила погоню, но Сваринно уже бежал через крышу от своей преследовательницы. Филипп скакнул за угол чердачного выхода. Подбежав ближе, Мари сбавила скорость, подкралась, чтобы ударить из-за угла. Вздохнула, занесла нож… Выскочила!

«Чтоб тебя!».

Сваринно воспользовался газовой трубой и съезжал вниз. Мари встала на край и испуганно отшатнулась.

«Нет-нет, никакого страха! Он не боится».

Бардо сунула нож в карман и, стараясь не смотреть вниз, обняла трубу. Скользнула по ней. Этажи промелькнули перед глазами. Её подошвы стукнулись о тротуар. Сваринно бежал в двух сотнях метров от неё. Мари перебежала дорогу, игнорируя свистки регулировщика. Повернула в узкий переулок. Брадо ускорилась, увидев, как Филипп скрылся за следующим поворотом.

В стене слева открылась дверь. Вышли четверо, весёлые и пьяные. Переулок был слишком узким.

— С дороги! — не сбавляя скорости, крикнула Мари.

— Эй-эй, цыпа, — широко расставил руки самый высокий, с кривой челюстью и сломанным носом. — Куда такая спешка?

Мари попыталась на полном ходу растолкать их, но безуспешно. Все вместе они весили даже больше, чем Филипп.

— Не толопифь, — бросил шепелявый.

Коренастый и пухлый обошли Бардо и встали со спины.

— Пропустите, — Мари выдала самый холодный взгляд, на который была способна.

— Так… а куда спешишь? — на её плечо упала толстая рука.

Мари подсела, крутанулась белым вихрем и вдарила пухлому в пах. Закуска покинула его рот. Бардо вскочила, ударила пяткой под колено коренастого. И кулаком в кадык.

— Я сказала, пропусти! — прорычала Мари, вынув из кармана нож и приставив его к горлу высокого.

— Да ладно-ладно, — главарь поднял руки.

— Мы плофто поболтать, — жестом успокаивал шепелявый.

Бардо растолкала обоих и рванула за поворот. Через десять метров начинался оживлённый тротуар. Сваринно затерялся где-то в толпе.

— Проклятье! — крикнула Мари.

— Ну её нафиг, бежим! — раздалось у неё за спиной.

Трасса «Альгрид-Ваюта». Полдень.

Перед указателем «Дерновка» Руперт свернул с трассы на просёлочную дорогу. Скорость пришлось сбросить, ведь началась глубокая колея, в которой то и дело появлялась скользкая грязь и мутные лужи неизвестной глубины. За окном раскинулся чисто деревенский пейзаж, на полях стояли припорошенные первым снегом стога сена, вокруг них разгуливали лошади, а у дороги покосились ветхие заборчики, едва удерживавшие собственный вес.

Они выехали в день выписки. Никто не говорил этого вслух, но все понимали, что эта возможность может стать последней для Германа. После микроинсульта старик едва мог передвигаться без трости, часть онемевшего лица так и не восстановилась, левая рука и вовсе не двигалась. А ещё он постоянно уставал и мёрз. Даже в машине он укрылся пледом.

— Я думал, что на такой дороге будет сильно трясти, — произнёс Руп.

— В первый раз, когда я сюда ездил на этой машине, так и было, — Герман высунул здоровую руку из-под пледа и принялся жестикулировать. — Когда я вернулся в Альгрид, то сразу заменил заводские шины и пересобрал подвеску. Теперь идёт мягко, как ковёр самолёт!