Чтение онлайн

Я достаю из-за спины два меча, Скорпиус наблюдает за тем, как я это делаю. Сегодня в воздухе витает привкус крови, от которого у меня дрожат поджилки.

Молча наша четверка поднимается на крыльцо перед домом с оштукатуренными стенами, на нас – тени и чары. Скорпиус подходит к входной двери.

В доме темно и тихо, но я чувствую чужое присутствие. Звезды прячутся за плотной стеной облаков, делая и без того темную ночь еще темнее. Такое впечатление, будто сама луна не хочет быть свидетелем того, что может произойти на ее глазах.

Скорпиус не стучится, а просто открывает дверь скромного дома и заходит внутрь, как будто он принадлежит ему, а не «лисицам». Череп глубоко вздыхает и следует за ним. Я вижу – он тоже напряжен. Осет – Тельсон, поправляю я себя, – заходит в дом так, будто ее ничего не волнует. Она оглядывает голые стены и минимум мебели, как будто они представляют для нее какой-то интерес, но я знаю, что на самом деле она ищет потенциальную угрозу.

Она просто охренительно естественна. Я с нетерпением жду, когда она наконец окропит кровью свои клинки. Предполагалось, что это будет лишь сбор информации, а не настоящая охота, но у меня такое чувство, что она довольно скоро воспользуется стальными красавцами, которые для нее сделал Череп.

От одной мысли о том, что мы будем сражаться бок о бок, уничтожая все на своем пути и вырывая глотки врагам, у меня встает.

Я представляю, как трахаю Звереныша на груде изломанных, расчлененных тел, как мы слизываем друг с друга кровь…

Едва сдерживая стон, я закрываю за собой дверь убежища «лисиц». Два бойца Ордена Лисиц стоят, словно статуи, в противоположных углах комнаты. Они кажутся единственным украшением комнаты – с этим рыже-оранжевым оттенком доспехов и шлемами, напоминающими лисьи морды. В руке каждого бойца – длинное копье, они молчат и не шевелятся, пока мы движемся через основную часть дома к комнате в задней его части. Она наиболее защищена, и именно там находятся «лисицы» и их информатор.

– Они скоро приедут? – спрашивает мужчина, эти слова и голос его дрожат так, будто в любой момент могут свалиться на землю от испуга.

Я не знаю, что «лисицы» планируют сделать с Хатусом, когда мы вытрясем из него все, что сможем. Если бы это зависело от меня, я бы, наверное, убил его – не выношу глупости и трусости, а именно их излучает Хатус. Я чувствую это, хотя мы еще даже не в комнате. Я не виню его за то, что он сбежал, когда кто-то устроил бойню в поместье Дэрала. Инстинкт самосохранения трудно побороть – знаю по собственному опыту.

Но он должен был знать, что за ним будут охотиться.

Прийти с такими проблемами к порогу людей, которых, как ты говоришь, любишь, и о которых заботишься, просить их спрятать тебя и спасти – это безрассудство, я такое ненавижу.

Я был на месте этого мужчины. Ты живешь своей простой, обычной жизнью, а в следующую секунду она рушится.

Когда муж моей матери неожиданно появился после долгой, затяжной войны – той, что началась еще до моего рождения, в стране, которую я не смог бы найти на карте, – моя жизнь закончилась так же, как и жизнь Хатуса в ночь убийства Дэрала. Хатус не виноват в том, что так случилось – как и я не виноват в том, что мой отец, король, изнасиловал мою мать и так проклял ее вместе со мной.

Моя мать никогда не относилась ко мне, как к какому-то несчастью, которое с ней случилось, – хотя и должна была. Она делала для меня все, что могла, несмотря на то, что меня в этот мир привели насильственным способом. Но все это не имело значения для Хартика. Он мог бы поддержать свою жену, узнав, что ей пришлось пережить. Он мог бы позволить мне пойти служить оруженосцем при другом дворе – так и должно было случиться меньше чем через месяц.

Но нет.

Я существовал в этом мире.

И это означало, что и я, и моя мать должны были умереть.

Я был молод, мне не было и тридцати. Мне оставалось еще несколько лет до того, как мое тело превратилось бы из юношеского в тело зрелого фейри. Но даже я понимал, что не стоит бежать от Хартика к тем, кого я любил, кто хотел мне помочь. Я не мог принести им свои беды, а потом просто смотреть, как они умирают от его руки. Я мог понять это, будучи ребенком, так что для взрослого фейри у меня нет оправдания.

Я жил в лесу, питаясь сырой зайчатиной, потому что, стоило развести огонь, следопыты пришли бы прямо ко мне. А еще я ел ягоды, от которых мои кишки скручивались узлом. Я научился передвигаться по деревьям, перебираясь с ветки на ветку, чтобы не оставлять следов, по которым меня могли бы выследить этот ублюдок Хартик и его люди.

По мере того как росли мои голод и отчаяние, я узнал, что мой мерзкий папаша обрек меня не только на долю бастарда, но и благословил кровью сангвинна, что текла в моих жилах. Я рос и стал рисковать, подбираясь поближе к городам, и пил кровь домашней скотины. Возможно, только поэтому я жив и по сей день.

Я быстро понял, что кровь приносит мне больше пользы, чем кусок тухлого мяса, которое я мог бы съесть. Я стал сильнее и перестал охотиться на беззащитных животных, предпочитая им фейри.

Скорпиус открывает дверь в большую спальню, в которой нет ничего, кроме Мэйден и Мирки, а также тоненькой фигурки фейри, сидящего в кресле в центре комнаты. На лице мужчины – опасения и тревога, подбородок отвис, да и конечности выглядят так, словно он изрядно похудел за короткое время. Его темно-серые глаза напоминают мне глаза зайцев, которых я когда-то ловил – круглые, перепуганные. В них – слишком ясное понимание, что смерть настигла их обладателя.

Мне нравится видеть такой взгляд. Он напоминает мне о том, насколько я силен, о том, что дни, когда за мной безжалостно охотились, и мне приходилось бежать от смерти, давно прошли. Теперь я – охотник, и когда я и мои братья идем за кем-то, то от нас невозможно скрыться.

Мы проходим в комнату, и Хатус издает жалкий писк. Он смотрит на «лисиц», словно без слов умоляя Мирку или Мэйден сделать что-нибудь.

Не знаю, на что он рассчитывает. Хатус здесь именно для того, чтобы рассказать нам то, что он знает. Хотя, глядя на немытого, взъерошенного мужчину, воняющего страхом и долгой дорогой, я сомневаюсь, что эта жалкая тварь владеет какой-либо ценной информацией.

Либо он лучший актер во всех королевствах, либо это ловушка – как и подозревали «лисицы», – либо тот, кто следил за ним, делал это потому, что хотел что-то получить от «лисиц», а не от Хатуса.

Как ему удалось продержаться так долго против убийц, уничтоживших за ночь целый род?

Мы молча расходимся по комнате, и я окидываю взглядом Хатуса. Я не осуждаю его за то, что он попросил помощи «лисиц». Черт возьми, Икон и братья спасли мне жизнь. Но если он хочет уйти от преследователей, что дышат ему в затылок, ему придется стать умнее и решительнее, и сделать это нужно прямо сейчас.