Чтение онлайн

Я усмехаюсь и качаю головой.

– Что бы вы себе ни говорили, это нужно только для того, чтобы вы могли спать по ночам. – Я оглядываю троих мужчин и продолжаю: – Вы можете рассказывать красивые истории о том, откуда вы берете будущих несчастных фейри, но все равно вы превращаете их в рабов. Вы такие же гнилые, как и любые другие богачи, что охотятся за несчастными.

– Они стали бы рабами независимо от того, вмешались бы мы или нет, – возражает Череп. – Неважно, торговали бы они телом или оказались в гильдии воров. Может быть, каким-то чудом они бы нашли работу, но в конечном итоге все это – некая форма рабства. Один фейри работает на другого, зависит от него во всем. Все это у него могут отнять в любую секунду, и часто так и происходит. Не притворяйся, что в наших королевствах все работает иначе. Мы все рабы кого-то или чего-то.

– Значит, это нормально? – спрашиваю я, ненавидя это разумное объяснение Курио.

– Мир таков, каков есть, – мрачно выдает Риалл. – Мы, по крайней мере, даем фейри шанс. Мы не обрекаем никого на жизнь, полную одних только страданий. Приют учит фейри навыкам, необходимым для того, чтобы вылезти из ям, полных дерьма, в которых Короны предпочли бы, чтобы они утонули. Это бесспорно лучше, чем ничего.

– Как мы уже сказали, этот мир – серый, а не черный или белый, Осет. Даже ты должна уже увидеть это, – добавляет Тарек.

Я смотрю на него, его слова кружатся вокруг меня, как хищные птицы, ищущие место, где бы приземлиться. Но отказываюсь дать им шанс.

Я подавляю ярость, что пытается вырваться из моей груди, и холодно улыбаюсь «скорпионам».

– Не думаю, что вы хотите знать, что именно я вижу, – парирую я, мой тон такой приторный, что Курио морщится.

– Мы предлагаем тебе место у нас, Осет. Это не наша легкомысленная прихоть, и ты не должна отвергать наше предложение только потому, что мы видим мир по-другому. То, что ты станешь одной из нас, не исправит зла, причиненного тебе – ничто не исправит, – но это может дать тебе то, чего ты действительно хочешь от этой жизни. – Тарек пристально смотрит на меня, а остальные «скорпионы», кажется, затаили дыхание.

– Да что ты можешь знать о том, чего я хочу, Скорпиус? – рявкаю я в ответ.

– Больше, чем ты хочешь признать, – самодовольно отвечает он, приподнимая бровь так, словно приглашает меня поспорить с этим его утверждением.

И мне хочется спорить, но я знаю, что это бессмысленно. Я ничего не знаю об этих трех фейри передо мной, и Тарек прав: знание того, что то, что со мной сделали, неправильно, не отменяет самого деяния. Шрамы на моей душе – это уже часть той, кто я есть сегодня. Я не слишком много знаю о жизни за пределами Приюта, но нетрудно догадаться, что слишком многое там может показаться неправильным. Поэтому я хочу сжечь весь мир дотла, но это всего лишь странная фантазия, и я думаю, что «скорпионы» не большие психи, чем я.

Даже если бы эти отвратительные системы можно было низвергнуть, у меня нет ни малейших сомнений, что нечто столь же отвратительное найдет способ затем восстать из руин. Я слишком хорошо знаю, что жизнь – это жестокий танец хищника и жертвы. Мне выпало большое несчастье быть добычей с тех пор, как я себя помню, но теперь, если я приму предложение «скорпионов», все может измениться. Мне не придется прожить остаток жизни, опасаясь охотников. Я могу стать охотником.

Тарек, словно чувствуя во мне проблески решимости, расслабляет плечи, отходит в сторону и прислоняется к столу рядом с Курио.

– Ты больше не будешь одна. – Должно быть, он думает, что худшее, что могло произойти между нами, уже произошло. – Ты станешь «скорпионом» и будешь иметь право на все, что подразумевает это звание, – продолжает он, как будто за секунду из катастрофы этот разговор сумел превратиться в милую беседу друзей.

Хотела бы я сказать, что до сих пор между нами происходила беседа, а не ошеломляющая скачка с ножами, но гнев сменяет во мне удивление – и наоборот – так быстро, что я уже не понимаю, что конкретно я чувствую и почему.

Тарек же стоит у стола и делает вид, будто не размахивает перед моим лицом приманкой.

– Ты одна из нас, Ножичек. Я знаю, ты чувствуешь это, – говорит Тарек, и это именно то, что мне нужно услышать, чтобы ее заглотить.

– Вы меня не знаете, – хмурясь, возражаю я.

– Тогда позволь нам тебя узнать, – отвечает Риалл, как будто это так просто.

Он всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Я замечаю, как напрягается его тело, словно он хочет подойти ближе, но останавливает себя. Я же пытаюсь отмахнуться от желания и оправданий для самой себя, что пытаются просочиться сквозь трещины в моей броне. Они точно знают, что сказать, чтобы вытащить наружу мои самые сокровенные желания и спрятанные поглубже сомнения. Но я знаю, что не могу доверять им.

Предложение заманчиво, но в нем нет того единственного звена, что удерживало меня на плаву все эти годы. Я никогда больше не хочу никому подчиняться – будь то трое могущественных убийц или короли, правящие этими хреновыми королевствами.

Пусть они все оставят свои замки, своих поваров и своих слуг. Пусть их покупают, продают и используют как попало в Приюте – и тогда, возможно, к ним можно будет прислушаться. А пока они могут сунуть себе в жопы по железному кинжалу – мне это не интересно.

Не помню, кем я была до того, как очнулась в клетке, но меня не морили голодом. У меня не было ни синяков, ни сломанных костей, ни шрамов, пока железные прутья не прожгли мне спину. Дорсин и орки рассчитывали получить за меня выкуп, что заставляет меня думать, что у меня был дом, где я была нужна, где меня ценили. В каком-то королевстве были те, кто заплатил бы дорого, чтобы меня вернуть. Когда-то обо мне заботились, возможно, даже любили… а теперь я превратилась в ничто.

Меня изуродовали до неузнаваемости, и теперь я стою в доме фейри, которые помогли – самыми разнообразными способами – сломать меня. С меня хватит.

– Я не принадлежу никому, кроме себя. Я никогда не принадлежала и никогда не буду принадлежать, – провозглашаю я, высоко подняв голову. – Я не хочу ничего кроме этого. Красиво украшенная клетка – это все равно клетка. И мне плевать, сколь удобными вы сделаете цепи и какие подарки я получу к ним в придачу – это все равно будут цепи.

– Мы не собираемся заковать тебя в цепи, – возражает Риалл.

– Говори за себя, – соблазнительно мурлычет Курио, и Риалл огрызается на него:

– Ты сейчас вообще не помогаешь! – Взгляд его ореховых глаз полон ярости, он упирает руки в бока.

Тарек же закатывает глаза и глубоко вздыхает. Он внимательно оглядывает меня, мне кажется, будто он уже видит то, чего хочет, но пока не знает, как этого добиться.

Тишина в комнате сильнее давит на меня с каждой секундой. Мне хочется ослабить это напряжение, но я не собираюсь сдаваться. Первой я не заговорю. Не хочу быть слабой.

– Отлично, – наконец говорит Тарек. – Если это то, что тебе нужно, ты свободна. Можешь выйти за дверь прямо сейчас, и никто тебя не остановит. Никто не будет тебя преследовать. Твоя жизнь принадлежит тебе.