Чтение онлайн

Систер. Два.

Ева (идя к Долли). Да, и поставили капельницу с глюкозой. И он снова обрел силы, как по волшебству.

Бьюла. А она там?

Ева. Кто?

Бьюла. Лейди!

Ева. Нет! Последнее, что мы знаем – она недавно вошла в салон красоты в Глориэс Хилл.

Бьюла. Быть того не может.

Ева. А вы Систер спросите!

Систер. Она все-таки планирует…

Ева. Устроить торжественное открытие кондитерской. Включи-ка свет, вон там, Систер.

Систер идет, включает свет и уходит вправо. Освещается украшенная кондитерская. Долли и Бьюла восторженно ахают.

Конечно, это не нормально, это полное безумие, и ему нет оправдания! А когда она примерно час назад, в пять, звонила по телефону, то о Джейбе ничегошеньки не спросила, нет-нет, она о нем даже не обмолвилась. Поинтересовалась, доставили ли от Руби Лайтфут ящик виски. Да, прямо проорала и повесила трубку, прежде чем я смогла…

Бьюла (заходя в кондитерскую). А-а, вот теперь мне все понятно! Теперь ясно, чего она добивается! Электрическая луна, звезды из фольги и искусственные лозы. Выходит, она превратила этот зальчик в виноградник своего папаши на Лунном озере!

Долли (внезапно, усевшись на стул для примерки обуви). Вон она, идет, идет!

Сестры Темпл скрываются в кондитерской, когда в магазин входит Лейди. На ней дождевик с капюшоном, в руках бумажный пакет с покупками и картонная коробка.

Лейди. Давайте, давайте, дамочки, у меня уши горят!

Бьюла (выходя из кондитерской). Лейди, ой, Лейди, Лейди…

Лейди. А что это так жалобно? (Откидывает капюшон, глаза ее сверкают, ставит на прилавок пакет и коробку.) Вэл? Вэл! Где мой продавец?

Долли качает головой.

Похоже, он в «Синей птице» ест шницель с жареной картошкой и капустным салатом за девяносто пять центов…

Звуки из кондитерской.

Кто там в кондитерской, это вы, Вэл?

Сестры Темпл выходят и величественно шествуют мимо нее.

Уходите, девушки?

Сестры выходят из магазина.

Да, ушли! (Смеется и сбрасывает на прилавок дождевик. Под ним платье с глубоким вырезом, тройная нитка жемчуга и приколотый к корсажу букетик с лиловой шелковой лентой.)

Бьюла (грустно). Сколько же мы знакомы, Лейди?

Лейди (заходит за прилавок, распаковывает бумажные колпаки и свистки). Давно, Бьюла. По-моему, вы помните, как мы приплыли сюда на сухогрузе из сицилийского Палермо через венесуэльский Каракас. У нас была шарманка и обезьянка, которую папа купил в Каракасе. Я тогда была росточком с ту самую обезьянку, ха-ха! Помните ее? Продавший ее папе мужик сказал, что обезьянка совсем молоденькая, но соврал, она была старушкой, еле чухалась, ха-ха-ха! Но хорошо одетая. (Обходит прилавок справа.) На ней был зеленый бархатный костюмчик и красная кепочка, которую она снимала и надевала, а в лапках держала бубен, который пускали по кругу, ха-ха-ха… Играла шарманка, а обезьянка танцевала под ярким солнцем, ха-ха! О, соле мио, да-да-да-да-а-а… (Садится на стул у прилавка.) Как-то раз она перетанцевала на ярком солнце, она ведь старенькая была, и хлопнулась замертво… А папа повернулся к зевакам, отвесил поклон и сказал: «Концерт окончен, обезьянка сдохла». Ха-ха!

Небольшая пауза. Затем Долли ядовито спрашивает:

Долли. Разве не удивительно, что Лейди такая стойкая?

Бьюла. Да-а, удивительно! Гм…

Лейди. А вот для меня концерт не окончен, и обезьянка еще не сдохла! (Внезапно.) Вэл, это вы, Вэл?

Кто-то, скрытый из виду, заходит в кондитерскую, от сквозняка громко звенят китайские колокольчики. Лейди бросается вперед, но замирает на бегу, когда появляется Кэрол. На ней пальто и белая матросская шапочка с опущенными полями, а также с названием корабля и датой – прошедшей или будущей, воспоминанием или чем-то ожидаемым.

Долли. Ну вот и ваша первая посетительница, Лейди.

Лейди (заходя за прилавок). Здесь закрыто, Кэрол.

Кэрол. Там, снаружи, большая вывеска: «Открытие сегодня!»

Лейди. А для вас она закрыта.

Кэрол. Мне придется тут немного побыть. Остановили мою машину, понимаете, у меня нет прав, у меня их отобрали, придется искать кого-нибудь, кто перевез бы меня через реку.

Лейди. Можете взять такси.

Кэрол. Я слышала, что тот парень, который у вас работает, сегодня уезжает, и я…

Лейди. Кто сказал, что он уезжает?

Кэрол. Шериф Талботт. Начальник полиции предложил мне попросить его перевезти меня через реку, потому что ему тоже в ту сторону.

Лейди. Кто-то вас очень сильно ввел в заблуждение!

Кэрол. А где он, что-то я его не вижу?

Лейди. Зачем вы сюда возвращаетесь и достаете этого парня? Вы ему неинтересны! И зачем ему нынче вечером уезжать?

Она выходит из-за прилавка, в это время открывается дверь.

Вэл, это вы, Вэл?

Через кондитерскую входит темнокожий колдун, что-то быстро бормоча и что-то сжимая в протянутой руке. Бьюла и Долли вылетают в дверь с возгласами отвращения.

Нет, не нужны твои амулеты, уходи!

Кэрол (приближаясь к колдуну). Дядюшка! Прокричи клич Чоктоу! Я тебе за это дам доллар.

Лейди ахает и отворачивается, взмахнув рукой. Темнокожий кивает, вытягивает морщинистую тонкую шею и издает череду лающих звуков, все более высоких и напряженно громких. Клич вызывает бурную реакцию. Бьюла и Долли выбегают из магазина. Лейди замирает, у нее перехватывает дыхание. Пёсик и Коротыш с резкими криками сбегают вниз по лестнице и выталкивают темнокожего на улицу, не обращая внимания на Лейди и на вскрикивания «Коротыш!» и «Пёсик!» на тротуаре. Вэл отдергивает занавеску на нише и выходит, словно вызванный кличем. Наверху, в комнате больного, слышны яростные, постепенно стихающие от изнеможения крики. Кэрол выходит на авансцену и говорит, обращаясь к зрителям и к себе: