Чтение онлайн

Максин (неохотно). Думаю, вы говорите правду, но и я вам тоже правду сказала, когда вы приехали, что я только что похоронила мужа, а он оставил меня в такой глубокой финансовой яме, что если бы я не любила жизнь больше денег, то могла бы броситься в океан вслед за ним.

Ханна. В океан?

Максин (спокойно и философски). Я в точности исполнила его распоряжения касательно похорон. Да, мой муж, Фред Фолк, был самым известным рыболовом-любителем на западном побережье Мексики… Он установил до сих пор не побитые рекорды по ловле рыбы-парусника, тарпона, королевской макрели, барракуды и прочих… А неделю назад, уже на смертном одре, попросил, чтобы его опустили в море, да-да, прямо вон в той бухте, даже не в холщовом мешке, а просто в рыбацкой одежде и со снастями. Так что теперь старый Фредди-рыбак кормит рыб, а рыбы мстят старине Фредди. И как вам все это, хотелось бы спросить?

Ханна (пристально глядя на Максин). Сомневаюсь, что он об этом жалеет.

Максин. А я вот не сомневаюсь. От этого меня в дрожь бросает.

Ее отвлекает немецкое семейство, шагающее по тропинке с пляжа и распевающее маршевую песню. В конце тропинки появляется Шеннон в облепляющем тело мокром купальном халате. Внезапно на нем сосредотачивается все внимание Максин. Она замирает и светится, как провод под высоким напряжением. На мгновение луч софита застывает на ее яростно-напряженной фигуре. Ханна представляет собой ее полную противоположность. Она на миг закрывает глаза, затем снова их открывает, в ее взгляде – мужество и отчаяние человека, безуспешно борющегося за пристанище. Шеннон подходит к веранде, все внимание обращено на него.

Шеннон. Вон они идут, дорогая Максин, твои покорители мира, и поют своего «Хорста Весселя». (Злобно хмыкает и идет к ступенькам.)

Максин. Шеннон, смой песок перед тем, как зайдешь на веранду.

Слышно, как немцы поют маршевую песню «Хорст Вессель». Вскоре они появляются, словно ожившая картина Рубенса, почти голые и розово-бронзовые от солнца. Женщины обвешаны гирляндами из бледно-зеленых водорослей, похожий на тенора из мюнхенской оперы молодой муж трубит в огромную раковину. Его тесть, владелец танкового завода, несет в руках портативный приемник, продолжающий транслировать достигший апогея репортаж о битве за Британию.

Хильда (скача на резиновой лошадке). Н-но, лошадка, н-но!

Герр Фаренкопф (восторженно). Лондон горит, весь его центр в огне! (Вольфганг крутит сальто и запрыгивает на веранду, делает несколько шагов на руках и с громким воплем плюхается на пол. Максин громко смеется вместе с немцами.) Пива, пива, пива!

Фрау Фаренкопф. Сегодня вечером шампанского!

Восторженная возня с лошадкой и крики продолжаются, пока немцы, подпрыгивая, не скрываются за углом веранды. Шеннон выходит на крыльцо. Максин перестает смеяться с некоей грустью и досадой.

Шеннон. Максин, милая, ты что, хочешь превратить свою гостиницу в мексиканский Берхтесгаден?

Максин. Было же сказано – смой песок. (Уходит за угол на крики требующих пива немцев.)

Ханна. Мистер Шеннон, вы случайно не знаете, что представляет собой заведение под названием «Каза де Хеспедес»? (Шеннон смотрит на нее несколько туповатым взглядом.) Мы, м-м-м, думаем завтра туда перебраться. Вы его, м-м-м, нам порекомендуете?

Шеннон. Порекомендую вместе с калькуттской черной ямой и сибирскими соляными рудниками.

Ханна (задумчиво кивая). Я предполагала нечто в этом роде. Мистер Шеннон, а как вы думаете, в вашей группе кто-нибудь заинтересуется моими акварелями? Или быстрыми портретами?

Шеннон. Сомневаюсь, что они достаточно банальны, чтобы мои дамочки ими заинтересовались. О, тень Цезаря Великого!..

Это восклицание вызвано тем, что кто-то визгливо его зовет. Сзади, из-за пристройки появляется Шарлотта и, словно юная Медея, бросается к веранде. Шеннон ныряет к себе в номер, так быстро захлопнув дверь, что в нее попадает угол москитной сетки и кокетливо свисает наружу. Шарлотта влетает на веранду.

Шарлотта. Ларри!

Ханна. Вы кого-нибудь ищете, дорогая?

Шарлотта. Да, руководителя нашей группы Ларри Шеннона.

Ханна. А, мистера Шеннона. По-моему, он ушел на пляж.

Шарлотта. Я только что видела, как он поднимался с пляжа. (Она в напряжении и дрожит. Ее глаза бегают туда-сюда по веранде.)

Ханна. А… ну да… Однако…

Шарлотта. Ларри! Ларри! (От ее криков принимаются галдеть тропические птицы.)

Ханна. Дорогая, ему что-нибудь передать?

Шарлотта. Нет. Буду здесь стоять, пока он не выйдет, где бы ни прятался.

Ханна. Может, присядете, дорогая? Я художница. Разбирала папку с акварелями и портретами, и поглядите, что я там нашла. (Достает рисунок и поднимает вверх.)

Шеннон (из своего номера). О господи!

Шарлотта (бросаясь к его номеру). Ларри, впустите меня!

Она колотит в дверь, когда из-за угла веранды появляется герр Фаренкопф с приемником в руках. Он возбужденно таращит глаза, слушая передачу на немецком.

Ханна. Guten Abend [12] .

Герр Фаренкопф вскидывает голову, улыбается белозубой улыбкой и поднимает руку, прося тишины. Ханна понимающе кивает и подходит к нему с папкой в руках. Он продолжает улыбаться, когда она один за другим показывает ему рисунки. Ханна не уверена, то ли он улыбается в знак одобрения ее рисунков, то ли от услышанных по радио новостей. Это напоминает показ слайдов на диапроекторе.

Шарлотта (внезапно снова кричит). Ларри, откройте дверь и впустите меня! Я знаю, что вы там, Ларри!

Герр Фаренкопф. Пожалуйста, минуту тишины! Это запись обращения фюрера к рейхстагу, сделанная… (смотрит на часы) …сегодня восемь часов назад и переданная в Мехико-Сити агентством «Дойчес Нахрихтенбюро». Пожалуйста! Тише, битте!

На мгновение слышится голос, похожий на лай бешеной собаки. Шарлотта продолжает колотить в дверь номера Шеннона. Ханна жестами предлагает вернуться на веранду, но герр Фаренкопф отчаянно хочет послушать передачу. Когда он собирается уходить, в луче софита вспыхивают стекла его очков, так что на мгновение кажется, что у него во лбу горят две электрические лампочки. Затем он слегка кланяется и уходит за веранду, где церемонно разминает руки и ноги, словно выходящий на арену японский борец сумо.

Ханна. Можно я покажу вам свои работы на другой веранде?

Ханна с папкой идет за герром Фаренкопфом, но рисунки выпадают, и она останавливается, чтобы их поднять, с грустным и сосредоточенным видом одинокого ребенка, рвущего цветы.

Голова Шеннона медленно и с опаской появляется в окне его номера. Он быстро скрывается из виду, когда туда бросается Шарлотта, наступая на рассыпавшиеся работы Ханны. Ханна возмущенно вскрикивает, но ее заглушают новые вопли Шарлотты.