Орфей спускается в ад
Шрифт:
Джон. Ты что, уходишь?
Альма. От пения на эстраде мне всегда не по себе. Пусти мою руку! (Джон продолжает держать ее руку. Тьма сгущается. На круговом экране высыпают звезды. В отдалении оркестр играет «Ласточку».) Отпусти мою руку, ну, пожалуйста.
Джон. А ты не убегай.
Альма. На нас кто-то смотрит.
Джон. Сядь на место.
В небо взвивается еще одна ракета. Толпа рукоплещет и ахает.
Альма. Ты нарочно взорвал хлопушку, чтобы завязать разговор и подразнить меня как тогда, в детстве. И в город вернулся, чтобы насмехаться надо мной и донимать меня своими рассказами о том, как меня передразнивают. Что ж, ты добился своей цели. Я действительно обиделась и повела себя как дурочка! Пусти меня, я пойду.
Джон. Не устраивайте спектакль, мисс Альма.
Альма. С чего бы это – «мисс»?
Джон. С того, что вы мне нравитесь.
Альма. Так я и поверила!
Взлетает очередная ракета.
Джон. Правда, нравитесь, по-настоящему. Когда поздно вечером я возвращаюсь домой, подхожу к окну и смотрю, вы это или нет. Вы или ваш двойник…
Альма. Слышать не хочу ни о каких двойниках!
Джон. Смотри, римскую свечу запустили!
На этот раз ракета разрывается у них за спиной, рассыпаясь радужным светом позади ангела. Джон и Альма поворачиваются в профиль на нее.
Джон (считает разрывы). Четыре, пять, шесть – неужели все?.. Нет, семь!
Альма (опускается на скамью, обмахивается платком, произносит тихим голосом). О Господи! Что ты сказал?..
Джон. Может быть, покатаемся?
Альма. Когда – сейчас?
Появляется Роза Гонзалес, идет к фонтану. Внимание Джона переключается на нее.
Джон. М-м… как-нибудь днем.
Альма. А ты не будешь превышать скорость?
Джон. С тобой – не буду.
Альма. Ну что ж… Я буду рада, Джон.
Джон (подходит к фонтану). И надень шляпку с перьями.
Альма. У меня нет шляпки с перьями.
Джон. Ну, купи ее.
Запущена еще одна ракета, и снова слышно нестройное «А-ах!» зрителей. Джон проходит мимо стоящей у фонтана Розы и что-то шепчет ей. Она смеется и неспеша уходит. Джон кричит Альме: «Спокойной ночи!» и идет за Розой. Неподалеку слышится чей-то смех. Альма прикладывает к губам белый платочек. Входит Роджер Доримес с футляром для французского рожка в руках. Мистер Доримес – невысокий молодой человек, чем-то напоминающий стрижа.
Роджер. Если б только слышал старик Моисей! Мисс Альма, как оно прошло!
Альма. Что прошло?
Роджер. Мое соло на французском рожке.
Альма. Я ничего не слышала (она встает и берет его под руку). Я обопрусь на вашу руку, хорошо? У меня что-то голова кружится.
Сцена темнеет. Запущена последняя ракета, слышны последние восторженные восклицания. Звучит музыка. На фигуру ангела падает луч света.
Картина вторая
Освещенная гостиная в доме священника. Входит миссис Уайнмиллер, потихоньку подходит к козетке и садится. Раскрыв зонтик, она вытаскивает модную шляпку с белыми перьями. Поднявшись, подходит к зеркалу на стене и примеряет головной убор. Слышен ее протяжный восторженный вздох. Звонит телефон. Она испуганно сдергивает шляпку, прячет ее за стол, стоящий посередине комнаты, и быстро садится на козетку. Телефон продолжает звонить. Входит Альма, берет трубку.
Альма. Алло!.. Слушаю вас, мистер Джиллем. Неужели?.. Какой стыд!.. (Миссис Уайнмиллер достает из-за стола шляпку и, подойдя к Альме, надевает ее.) Спасибо, мистер Джиллем… Шляпка нашлась.
Входит Мистер Уайнмиллер. Он в расстроенных чувствах.
Мистер Уайнмиллер. Альма, твоя мать…
Альма (перебивает его). Я все знаю, папа. Мистер Джиллем только что позвонил. Она стащила шляпку, а он сделал вид, что ничего не заметил, чтобы не позорить ее перед другими покупателями. Я попросила прислать счет.
Мистер Уайнмиллер. А шляпка-то, кажется, дороговата.
Альма. Она стоит четырнадцать долларов. Папа, я попрошу тебя заплатить шесть долларов, а остальные восемь – я из своих сбережений.
Мистер Уайнмиллер. Невыносимо нести этот крест!
В полном отчаянии он покидает комнату. Альма усаживает мать за стол.
Альма. Скоро на кружок идти, а у меня еще куча дел. Сиди спокойно, складывай свои картинки-головоломки. Иначе я отнесу шляпку обратно мистеру Джиллему.
Миссис Уайнмиллер (бросив несколько фрагментов картинки на пол). Не складывается картинка! Не складывается – и все!
Альма стоит в нерешительности. Берет трубку телефона, подержав, кладет ее на рычаг. Потом снова берет и набирает номер.
Освещается другая половина сцены, гостиная в доме Бьюкененов. Там звонит телефон. Вошедший Джон берет трубку.
Джон. Слушаю.
Альма. Джон, добрый день. (Обмахивается пальмовым листом, который держит в левой руке, и смеется коротким нервным смешком.) Ты меня узнал?
Джон. Твой смех с другим не спутаешь.
Альма. Как поживаешь, пропащая душа?
Джон. Нормально. А ты?
Альма. Пока жива, как это ни странно.
Джон. Угу.
Альма. Ты вообще немногословен, а сегодня – особенно. Что-нибудь случилось?
Джон. У меня была трудная ночь. Сейчас только-только прихожу в себя. (Выпивает воду с бромистыми каплями.)