Чтение онлайн

– Ладно, – сказал я, вторгаясь в задумчивость Сергея Степановича. – У вас, наверно, работа, да и мне пора.

– Работа? – проговорил свалившийся с Луны Сергей Степанович.

– Я пойду, – улыбнулся я. – Приезжайте как-нибудь в гости, звоните.

– Хорошо, – словно в замедленном кино произнес он.

Я еще раз улыбнулся, потом пожал ему руку, кивнул продолжающей дуться Леночке и ушел.

Снег хрустел под ногами, ветер дул, обжигая лицо. Я шел, засунув руки в карманы и втянув голову в плечи. Хотелось стать маленьким и незаметным, чтобы никто не видел меня и ни одна мысль или эмоция не помещалась внутри. Они все были плохие, эти эмоции. Я не хотел иметь чувств. И вообще не хотел быть. Я с удовольствием стал бы камнем, или деревом, или лучше вот – снежинкой на ветру. И пусть бы ветер нес меня, куда ему вздумается.

Холодно. Я ускорил шаг, чтобы быстрее дойти до метро. Все было плохо. Черт! Как плохо все! Да еще этот холодный жгучий ветер… Я ненавидел ветер, дующий мне в лицо и заставляющий мерзнуть и ежиться. У меня было достаточно неприятностей и без него: скоро меня должны были выгнать из института, моя девушка бросила меня, я был должен кучу денег и в довершение всего болел живот, видимо от всех этих неприятностей.

Все было плохо, мерзко и пакостно. Я злился на все и на всех, а больше всего – на самого себя. Сам виноват! Я знал, что сам виноват во всем. Но, черт побери, это абсолютно не решало и даже не уменьшало ни одной из проблем.

Я вошел в метро. Здесь было теплее – хотя бы это было хорошо. Но скоро я попал в толпу внутри вагона, меня давили и толкали со всех сторон, наступали на ноги.

«Все из-за нее», – думал я. Это из-за нее я забросил учебу, из-за нее взял в долг столько денег. А она… Черт! Сам виноват! Сам! Ведь все уже было ясно. Зачем? Из какого-то глупого упрямства…

В животе катался комок раскаленной проволоки, к тому же колючей и, наверно, ядовитой. Толпа вокруг явно увеличивала раскаленность и колючесть проволоки. Я ехал в институт, где, похоже, мне скажут, что с сегодняшнего дня я отчислен. Внутри была тоска по той, которая бросила меня, и вопрос, раздражающий своей банальностью: «Где взять столько денег?».

Да, я был во времени. И момент, в который я попал, нельзя назвать самым лучшим в моей жизни. То, что происходило тогда, представляло собой сплошную череду неприятностей и неудач. Но теперь я знал, что в конечном счете все будет хорошо – в конце концов я сдам все экзамены, найду деньги. Правда, она не вернется ко мне, но все пройдет, и даже через какое-то время я решу, что так, наверно, и лучше. Только это будет потом, лишь потом. А сейчас я ехал в метро с самыми мрачными мыслями и предчувствиями, подыхая от тоски по ней и с диким отвращением к учебе и каким-либо обязанностям вообще.

Сначала, когда я только попал в это время, мне было интересно наблюдать и вспоминать происходящее. Это тешило какие-то ностальгические чувства по старым временам. Я наблюдал со стороны и даже чуть подсмеивался над своими тревогами, зная, что на самом деле они напрасны. Но тело приносило ощущения, я не мог не замечать их и проникался тем состоянием, в котором находился. И скоро черные мысли и эмоции захватили и меня. Я чувствовал, что мне так же плохо, как и ему, с удивлением понимая это. Пытался сказать себе, что это ведь пустое и в конце концов все будет хорошо, но тело и мозг заставляли меня чувствовать то же, что и он, я, который был там. Да еще этот живот… Он болел и у меня, вернее, просто у меня – боль не делилась пополам на нас двоих.

Нет, это совсем не то, что мне нужно. Я не хотел, чтобы мне было плохо, не хотел быть подавленным и растерзанным напастями. Я думал об этом, зажатый в толпе в метро внутри себя семь лет назад.

Оказывается, перемещения во времени связаны не только с приятными ощущениями. Да, все же это не увеселительная прогулка по постелям и пляжам. Я путешествовал по жизни, а жизнь… она ведь разная, всякая. Как раз сейчас я и чувствовал эту ее всякость.

Как я попал сюда? Я сделал это сам. Теперь я мог сам совершать перемещения. Пока это получалось не всегда – чувство перемещения было трудновоспроизводимым. Я старался как мог, но очень часто оно ускользало, не давая возможности уйти во время. И тем более у меня совершенно не получалось выбирать момент, в который я отправлялся – пока он выбирался случайным образом, я перемещался куда попало. Так я оказался и здесь, совершенно не понимая, почему именно здесь.

Впрочем, ладно. Нужно было уходить отсюда. Здесь мне нечего делать – это я знал точно. Мне было тоскливо, гадко, мерзко. Я чувствовал себя разбитым и смятым. Тому мне, в котором я находился, было еще хорошо по сравнению со мной – он входил в это состояние более или менее постепенно и успел хоть немного свыкнуться с этим, к тому же все происходило действительно с ним. А за что должен страдать я? Еще и получив все это сразу и в полной мере. Я был раздавлен и смят. Нет, нужно выбираться отсюда, быстрее.

Хотелось спать. Прошлой ночью я спал всего часа три, пытаясь хоть как-то подготовиться к пересдаче экзамена, на которую ехал сейчас. Но одной ночи для того, чтобы выучить все, было мало, явно мало. Меня должны были выгнать – я почти ничего не успел, и к тому же дикая тоска внутри не давала никакой возможности воспринимать, запоминать что-либо. В общем, всё. Не имело смысла надеяться на что-либо. Я и не надеялся, только хотел спать, хотел просто быть в покое, хотел быть с ней.

Черт! Я вдруг понял, что начинаю путаться, где я, а где он. Все было слишком реально. Собственно, это и была реальность, только не совсем моя, вернее, не сейчас, или не тогда, или… В общем, здесь мне начинало казаться, что вся моя будущая жизнь только привиделась мне, приснилась за эти несчастные три часа сна сегодняшней ночью. А я так и есть тот, кто есть. У меня был полный набор эмоций внутри и полный набор ощущений внешнего мира, и все это не могло быть ничем иным, кроме обычной реальности. Здравый смысл подсказывал, что если это реальность, то все настоящее и именно сейчас настоящий я нахожусь в обычном настоящем мире. И поскольку настоящим считается происходящее сейчас, то все остальное, что происходило, но не соответствует той действительности, в которой я нахожусь, скорее всего, просто бред или, в лучшем случае, сон. Вот так.

Но другой здравый смысл говорил мне, что я здесь чужой, только гость, и на самом деле я вообще не здесь, а совсем в другом месте… вернее времени, и просто подсматриваю все это через маленькую дырочку в моей голове. Происходящее не относится на самом деле ко мне и имеет лишь историческое, но никак не настоящее, определяющее значение. И это тоже было так!

У меня двоилось в мозгу, у меня двоилось в сознании, у меня двоилось в здравом смысле. Это разрывало меня изнутри и было совершенно невыносимо.

«Так, – сказал я своим двум здравым смыслам, – ну-ка тихо! Сейчас я сам разберусь во всем». И разобрался.

Я просто взял и переместился обратно в свое время, чувствуя, что если бы не сделал это еще пару минут, свихнулся бы да так и остался там, в своем прошлом теле с раздвоенным сознанием. Хорошо еще, перемещения обратно происходили довольно легко – я уже давно заметил это. Не нужно было делать почти ничего – я словно отпускал пружину, которая была растянута, когда я находился в другом времени, и эта пружина сокращалась и возвращала меня в настоящее. Что это было и как происходило на самом деле, я, конечно, не знал. Мир был полон загадок. Я думал, что Сергею Степановичу придется еще долго разгадывать их, может быть, всю жизнь, да еще и останется, наверно.

Я снова был дома, в своем времени – слава Богу. Взял сигарету, закурил, все еще находясь под впечатлением того гнетущего состояния. Как-то пусто и неуютно было в душе. Я чувствовал себя затравленным, разбитым и неспособным ни на что. Включил музыку, стараясь как-то развеяться. Я делал вид, что бодр и весел, надеясь на самом деле стать таковым, но это не получалось. Тяжесть не исчезала, я не находил себе места, не чувствовал уверенности, лишь подавленность и даже страх владели мной.

Не хотелось думать, что это следствие перемещения во времени. Я не видел смысла в этом. Все было плохо. Я не знал почему, хотя… нет, пожалуй, знал. Пожалуй, дело не в перемещениях во времени, нет. Дело во мне. Подавленность возникла, конечно, после перемещения, но не из-за него, так или иначе, но она возникла именно во мне, и, значит, я всему виной. В том или в этом времени – все равно – это я, и все эмоции и настроения существуют во мне, и я такой, как есть, и во всех временах я – это я.