Чтение онлайн

– Угу, – понимающе кивнул я. – А что, часть суммы вы ей уже отдали?

– Нет. Первое – это не деньги.

– А что?

Он покачал головой.

– Извините, но этого я вам не могу сказать.

– Почему же?

Сергей Степанович не ответил.

– Но она это уже получила? – продолжал я спрашивать.

– В общем, да, – уклончиво произнес он.

– Хм… Что же это могло быть? – вслух размышлял я. – Вагон шоколада? Тонна мороженого?.. Подождите, она ведь хотела у меня поселиться, она и…

Но тут вошла жена Сергея Степановича. Он сразу вскочил и подошел к ней.

– Ну ладно, мы пойдем, – пряча взгляд, быстро сказал он.

– Вот как? – глядя на него, задумчиво произнес я.

– Да. Поздно уже. Я вам позвоню, – заверил он меня, занятый одеванием в прихожей.

Леночка вышла из кухни. Они поблагодарили ее за приятный вечер, еще раз поздравили с днем рождения. Та кисло улыбнулась в ответ. И они ушли.

Ночью мне приснились слова Сергея Степановича: «Вы были со вскрытым черепом». Я видел себя как пепельницу в виде черепа с открытой крышкой, и какая-то белая масса была внутри – наверно, мозги.

Я стал жить дальше, стараясь не вспоминать ни жену из будущего, ни Ее и не думать о том моменте, когда Она придет ко мне – какой смысл думать? Если он настанет, тогда я и буду знать все, а пока…

Леночка на следующее утро после дня рождения проснулась уже, конечно, трезвой и вела себя как обычно. Я не стал напоминать ей, да и сам не хотел помнить, о склоке, устроенной ею в тот вечер. Она же, в свою очередь, ничего не говорила о том, как мы обманули ее перед операцией. В общем, дальше жизнь потекла как и прежде, словно и не было ничего.

Через пару дней, в среду, я заезжал к Сергею Степановичу в больницу. Он говорил мне, что еще раз просмотрел свой труд, окончательно все доработал и завтра отнесет его профессору.

– Завтра я буду вам нужен? – спросил я.

– Нет. Завтра я только отдам папку, и пока он будет читать. Неделю, может быть две. Вот потом, когда он прочтет, мы с ним встретимся, и тогда уж ваше присутствие будет необходимо.

– Понятно, – кивнул я.

Потом я рассказал ему о своей жене в будущем, опуская, конечно, подробности. Но вообще, я заметил, что мои рассказы о перемещениях перестали иметь, так сказать, научный характер, поскольку сам факт перемещения и особенности, связанные с ним, были уже, в общем-то, известны и становились даже привычными. Поэтому мои рассказы приобретали, скорее, личный характер. Я понимал это, но все равно делился впечатлениями с Сергеем Степановичем, считая, что несправедливо будет совсем не говорить с ним об этом. Он кивал, слушая меня, потом, когда я закончил, сказал:

– Да, наверно, это довольно необычно, когда в будущем вы не можете пользоваться собственной памятью.

– Необычно – это не то слово, – проговорил я.

– Но, в принципе, можно попробовать объяснить это, – сказал Сергей Степанович, не отвечая на мое замечание.

Он говорил спокойно, теперь уже не сокрушаясь, когда время преподносило новые сюрпризы. Видимо, написав о своих разработках, он более или менее расставил все по местам и пришел к выводу, что находится только где-то в начале пути, а впереди еще много работы, которую нужно просто сделать, и для этого требуется лишь время. Он поверил в это и теперь только спокойно ждал, когда сможет заняться всем этим. И новые непонятные вещи были просто еще одним пунктом в его будущей работе.

– Представьте себе, – продолжал Сергей Степанович, – как могло бы быть иначе. Сколько, говорите, лет прожил этот будущий вы со своей женой?

– Около шести, – ответил я.

– Вот. Представьте, что воспоминания об этих годах сразу появились бы в вашей голове. Это ведь тысячи событий: когда и что вы делали, с кем о чем говорили, сегодняшняя обстановка, сегодняшние дела и заботы – вы представляете, сколько это информации сразу? При том, что это ведь знание об обычной жизни со всеми мелочами и подробностями, личными переживаниями.

– Да, – ответил я, начиная понимать, о чем он. – Действительно, это очень много всего.

– Конечно, – кивнул Сергей Степанович. – И представьте, что будет, если все это сразу обрушится на вас.

– Даже говорить не хочется.

– Вот-вот. Так что, я думаю, это просто обычная защитная реакция организма. Мозг просто не пропускает все эти знания сразу, чтобы остаться целым.

– Но все же что-то мне удается узнать.

– Конечно. Ведь если есть информация, ее надо принять – мозг и принимает ее, но понемногу, так сказать, не слишком большими порциями.

– Хм, – я покачал головой. – И как это у вас всегда получается все объяснить?

Он улыбнулся.

– Если бы всегда и если бы все. Здесь вот, например, непонятно, в какой последовательности воспринимается ваша будущая память – вы ведь говорите, что знания появляются не в хронологическом порядке?

– В общем, да. Но интересно еще то, что они появляются и потом, когда я уже возвращаюсь в настоящее.

Он подумал немного, затем сказал:

– Возможно, будущая память сначала откладывается где-то в подсознании и, находясь уже там, продолжает восприниматься мозгом и после выхода из времени.

– Угу, – кивнул я. – И при этом вы говорите, что не все и не всегда можете объяснить.

Сергей Степанович улыбался, похоже довольный собой. Я был рад за него, приятно было видеть его довольным.

Потом мы курили.

– А что касается вашей жены в будущем, – сказал он, – по-моему, не стоит переживать. Это ведь просто случайности, которые могли бы произойти – знаете, сколько их, возможных случайностей, которые не произошли с вами? От вас ведь здесь совершенно ничего не зависит – это же случай.

– Случай? – не понял я.

– Ну да. Вы могли встретиться или не встретиться с ней. А кстати, не помните, как вы с ней познакомились?

– М-м-м… – я задумался. – Нет, пожалуй нет. Этого я не успел вспомнить. Кажется, что-то в студенческие годы или… Нет, – сдался я, – не помню.

– Вот и не мучайтесь. Мало ли женщин на свете. Нельзя же сожалеть о каждой, что она не ваша.

– Почему? – почти искренне удивился я.

– Попробуйте и узнаете, – ответил он.

Мы смеялись.

– Значит, завтра вы идете к вашему профессору? – потом спросил я.

– Да.

– Страшно?

– Немного, – улыбнувшись, признался он. – Но ничего. Двум смертям не бывать… Все равно. Не бросать же все на половине.

– Даже не на половине, – проговорил я, – а гораздо дальше.

– Тем более, – кивнул он.

Я смотрел на него, чувствуя, что он сказал сейчас что-то важное, случайно затронул какой-то очень важный вопрос. Но мысль промелькнула в моей голове, лишь оставив ощущение этой важности и… и даже опасности. Что это? Я пытался понять, вспомнить. О чем мы говорили? О моей будущей памяти, о времени… А потом он сказал: «Двум смертям…»