Чтение онлайн

– Вы бы с детьми поаккуратнее, дети не кегли, - тихо сказал Николаич, шагнув к волшебнику.
– Ты кто такой, вообще, здесь распоряжаешься? Я ведь тоже могу кое-кого сейчас опрокинуть!

– Не надо притворяться, не надо усугублять, вы все отлично поняли, кто я - вблизи болота уже магическая зона действует. Впрочем, могу и официально, - он поднял вверх руку, раскрыл ладонь - там светилась печать Министерства счастья.

– Я такую уже видел, - прошептал Толик, - когда папу забирали.

– Так я же тебе от папы привет передать пришёл, а ты бегаешь. От мамы привет-то уже получил, на мобильный?

Волшебник старался говорить ласково, но простуженным голосом получалось это у него плохо. Он и сам это, видимо, понял и перешёл опять на приказной тон.

– Значит, последний раз говорю - возле меня собрались!

– А то - что будет?
– Николаич говорил очень спокойно, но Толик видел, что кулаки у него сжаты и весь он напряжен.

Волшебник помолчал, а потом тоже спокойно спросил:

– А хочешь - скажу, где взрослые, которые детей к колдунам отводили?

– Где?

– А в болоте.

Пока волшебник отвлёкся на физрука, Толик на четвереньках добрался-таки до кустов, залёг там, растерянно озираясь. Если проползти тихонько, не высовываясь, прямо по болотной грязюке, то, может, и не заметят. Но волшебник сразу нашёл его взглядом и поманил пальцем, а Николаич сделал движение встать между ними.

И тут Костик Бобров, про которого все забыли, сказал:

– А давайте костёр запалим и чаю попьём. А то жрать хочется катастрофически.

***

Над окошком, пробитом в глухой бетонной стене, коряво было намалёвано: «Пункт приёма домашних животных». Из окошка рыхлая тётка, подперев подбородки кулаком, уныло смотрела на двух солидных господ и девочку с котёнком на руках. Котёнок, единственный, подавал признаки жизни. Он, цепляясь коготками за кофточку, тянулся к лицу девочки, пытаясь лизнуть её в щёку. Девочка, замерев и, кажется, даже не дыша, легонько покачивалась из стороны в сторону с закрытыми глазами. Она наверное бы упала, если бы её не придерживал за плечи один из мужчин. Другой положил ей руку на голову. Глаза у мужчин тоже были закрыты, а на губах блуждали улыбки. Тётке было скучно, она здесь и не такое видела.

***

Идти по болоту было очень трудно. Впереди шёл Николаич. Он прощупывал болотную жижу перед собой длинной жердью и лишь потом делал шаг. За ним карабкался Окунь, которому вода доходила почти до пояса, а за ним плёлся Бобров. Костик, хоть был выше и крепче, выдохся первым. Он всё время канючил, что устал и хочет есть и вообще идти никуда не собирался, даже деньги предлагал «этому гаду Окуню» и когда уже кончится это вонючее болото. И что очень жарко. И ещё он постоянно сбивался с тропы и проваливался, и Николаичу приходилось вытаскивать его.

А рядом легко скользил по воде волшебник и то угрозами, то уговорами старался заставить их вернуться в посёлок.

– Сергей Николаевич, - говорил он.
– Я ведь не шучу. Утоплю в болоте - булькнуть даже не успеешь.

– Мог бы - давно утопил...
– в который раз отвечал физрук и упрямо шёл дальше. Тыкал перед собой шестом, оглядывался на пацанов, поджидал отстающего Костика и не забывал ободряюще кивнуть Толику. Иногда мурлыкал себе под нос частушки собственного сочинения:

Мы набиты фальшью,

Словно рыбы фаршем.

Неудобно?

Зато съедобно...

Стихи у него, надо сказать, были весёленькие.

А волшебник всё не унимался:

– Окунев, а ведь ты, засранец, не подумал, что подвергаешь опасности жизни своего учителя и этого мальчика, который вообще не при чём.

– Подвергает, - согласился Бобров противным голосом.

– Отвали, - устало огрызнулся Окунь. А волшебник сказал насмешливо и в тоже время с угрозой:

– Ты со мной так не разговаривай, ты со своим директором так бы разговаривал...

Вот тут Толик подумал, что неплохо бы самого волшебника взять и утопить.

– А ты на меня не зыркай, - продолжал волшебник.
– Всё про тебя знаем. Бойся своей мамы!

Толик остановился.

– Почему?
– растерянно спросил он. А волшебник часто-часто затараторил:

– Отец в тюрьме, мать на двух работах, чтоб прокормить его, оглоеда, а он из-за девчонки сбежал, как не стыдно, обидели малютку, подумаешь, а почему инспектору не пожаловался...

– Заткнись, ты!
– закричал Окунь и рванулся к волшебнику, провалился, дёргаясь в трясине, протянул руки:

– Замолчи, сволочь!!

– Толик, ты чего испугался? Что про Лизку узнают? Так они знают!
– и волшебник захохотал.

Толик замер, оглянулся на Николаича. Тот стоял молча и не смотрел на него, не спешил вытаскивать из трясины. А Бобров, вытирая рукавом пот с лица, сказал:

– Про Лизку-то? И директора? Так все знают. Давно уже. Он у неё кровь пьёт.

***

Соня, балансируя свободной рукой, закрепила кошачий череп на вершине вбитого в землю высокого шеста и посмотрела вниз. Лестница под ней ходила ходуном.

– Марина, держи нормально!

Марина, которой поручено было придерживать лестницу, вздрогнула и вцепилась в перекладины двумя руками, виновато улыбнулась.

– Опять мечтаешь, - печально сказала Соня, спускаясь. Хоть и младше Марины, она была старостой класса и держалась строго. Соня была очень серьёзной девочкой. Вернее - колдуньей.

Марина смутилась и, оправдываясь, сказала:

– Нет, я почувствовала присутствие...

– Да?
– Соня посмотрела по сторонам.
– Я ничего не чувствую.

– Ты с артефактами работала, уровень Магии у тебя сейчас низкий.

– Да, они Силу вытягивают... И кого чуешь?

Марина встала на четвереньки и стала нюхать воздух. Нос у неё вытянулся, черты лица заострились. Соня, чтобы не сбивать запах, отошла на несколько шагов.

– И кем ты себя представляешь? Кошка или волчица?
– с интересом спросила Соня.

– Отстань, не мешай... Я мышка, серенькая...

Соня засмеялась.

– Маринка, тебе пятнадцать лет уже, мышками девочки из младшей группы прикидываются!