Чтение онлайн

– Вам большое спасибо, что проводили ребят, одни бы они, скорее всего, не дошли - одиночек обычно волшебники перехватывают. Вы можете здесь отдохнуть, но мальчики дальше пойдут с нами.

– А как же я?
– тупо спросил физрук.

– Ну, - пожала плечами Соня, - вы назад возвращайтесь.

– В болото?
– уточнил Николаич.

– Что вы глупости говорите!
– возмутилась Соня.
– Домой, конечно.

– Ага. Домой, значит.
– Николаич внимательно смотрел на Соню, а та сразу отвернулась и стала внимательно смотреть по сторонам. На дежурстве она делом занята, некогда ей бестолковым визитёрам элементарные вещи объяснять.

Николаич глянул на волшебника. Тот высморкался, лениво уронил в болото платок и закивал:

– Пойдём. Ты своё дело сделал, молодец. Теперь я тебя провожать буду. Вот веришь, самому не хочется, но работа такая.

Марина между тем не отходила от мальчишек. Она посоветовала повесить носки и кеды на свободные от черепов жерди, пускай просохнут, выяснила, что Толику тринадцать лет, а Костику четырнадцать, а про себя заявила, что у девушек о возрасте спрашивать не прилично.

Подошёл Николаич:

– Ладно, парни, давайте прощаться, раз такое дело, - он коротко пожал им мокрые ладошки и крикнул волшебнику: - Ты меня уже заждался!

Окунь смотрел, как скорым шагом Николаич пересекает поляну и опять, как в тот раз, когда ему Бобров пытался деньги всучить, понимал - не правильно! Не должно так быть. Он посмотрел на Соню. У Сони глаза были грустные-грустные. Он посмотрел на Марину. Марина, хихикая, трогала пальчиком бицепс Костяна. Костян стоял в позе бодибилдера.

– Марина, а почему взрослые, которые детей в школу колдунов отводят, назад не возвращаются?

– Ну, их же волшебники уводят, - отмахнулась Марина и приготовилась потрогать у Боброва кубики на прессе.

– Николаич, стой!
– закричал Окунь.
– Стой, Николаич!!

***

– По телевизору только новости и классическую музыку, - постукивая пухлыми пальцами по столешнице говорил министр счастья.
– Праздники все эти весёлые - Новый год там, и этот... ну, ты знаешь. Не запрещать, нет, а проводить коллективно. Пусть приглядывают друг за другом. Религиозные празднования поощрять! На них не забалуют. Вообще религиозное воспитание поощрять и вводить повсеместно. Чтобы серьёзное отношение формировалось. Построже надо!

Министр пропаганды смотрел на своего собеседника и не мог понять - а не издевается ли он над ним? Министра счастья он знал сто лет и помнил его молодым талантливым учёным, выпивохой и любителем похабных анекдотов. Вот только напоминать об этом сейчас, разумеется, не стоило. Мало ли, что было сто лет назад? А сегодня перед ним сидел крупный функционер, второе лицо в государстве. Точнее это он, министр пропаганды, сидел перед своим когда-то приятелем. В его кабинете. Куда его вызвали, как подчинённого. А что поделать - не он в любимчиках у Президента.

– В целом ты понял линию, я полагаю. И не смотри на меня так. Думаешь, я мохом оброс или из ума выжил?

– Да я ничего такого...
– начал пропагандист, но был остановлен величественным жестом. Хозяин кабинета, казалось бы, просто приподнял ладонь над столом, а хотелось сказать - вознёс длань. Но продолжил тоном уже менее официальным:

– Ты пойми - сейчас момент очень напряжённый. Знаешь, что умники из Отдела прогнозирования давно работали над тем, чтобы научиться определять Умения ещё до того, как они проявятся?

Отдел долгосрочного и оперативного прогнозирования был самым засекреченным в департаменте, и министру пропаганды не положено было знать ни о его планах, ни, тем более, о результатах работы. Он и не знал и никогда не интересовался. Поэтому на вопрос просто не отреагировал. Ни кивнул, ни плечами не пожал. И отказываться тоже не стал. Считают, что ему должно быть известно о секретных разработках - ну и пусть. Потом обдумаем, отчего такие мысли у начальства. Его собеседник продолжал, как ни в чём, ни бывало:

– Так ведь научились! И такого сразу наопределяли, что вот думаю, а не разогнать ли их шарагу?

Он встал, одёрнул костюм и тут же смял борта, засунув руки в карманы брюк. Прошёлся по кабинету.

– По этому делу сейчас друг твой работает - инспектор. Вернее, засыпал он это дело, я ему фитиль ещё вставлю, но когда приедет, ты с ним переговори, чтобы быть в курсе. Пока уясни главное - в ближайшее время не должно быть никаких эксцессов! Не забывай, для чего мы создавали Организацию.

Услышав про Организацию, министр пропаганды покрылся холодным потом и перестал дышать. Закаменев, он глядел прямо перед собой, боясь пошевелиться.

– Ну, в целом ты осознал, ступай работай, - услышал он как будто издалека, встал, пожал протянутую руку и на ватных ногах вышел из кабинета.

Дышать министр пропаганды начал уже в приемной. Подышал, разглядывая секретаршу, серьёзную даму среднего возраста, и пошёл работать. Ему сегодня ещё предстояло, как и каждый день, объехать резиденции Президента, Премьера и Спикера. Они очень ценили его за умение - Баюн. От сладких грёз они просыпались только к его приезду. И снова засыпали. И так каждый вечер.

***

Снова шёл дождь, и снова вода хлюпала в кедах.

– Это беспрецедентно!
– в который раз повторила Соня. Она очень сердилась.
– Вы хоть знаете, что такое «прецедент»?

Они шли по узкой тропе, которая незаметно из болотной превращалась в горную. Но настоящих гор ещё не было видно, вокруг тянулись унылые холмы. Впереди шагали девочки, за ними Толик с Костяном, а сзади, как ни в чём не бывало, Николаич с волшебником. Кажется, даже о чём-то беседовали.

– Это значит, раньше так никогда не было, - неожиданно выступил Бобров. Толик даже споткнулся и глянул удивлённо на Костяна.
– Отчим у меня тоже - ремнём лупцует и приговаривает: «Это беспрецедентно - каждый день двойка!», - пробурчал Бобров.
– Но это ещё до того как я ему зуб выбил. А так-то он режиссёр - кино снимает.

– Никогда ещё взрослые за кордон не заходили!
– продолжала возмущаться Соня.

– Взрослые-то ладно, а вот что с нами волшебник... это как?
– испуганно спросила Марина.

Соня только отмахнулась, а Толик вдруг спросил:

– Соня, а тебя кто к колдунам провожал? Ты же ведь тоже не одна пришла.

– Меня сестра старшая привела.

– А потом?

– Что?

– Ну, куда она делась?

– Откуда я знаю? Мальчик, ты такие странные вопросы задаёшь. Назад ушла.