Чтение онлайн

Папины знакомства, усилия и умения оказались бессильны. В этот институт я не поступила.

Тогда у нас с папой и произошла первая ссора. Он никогда не кричал, мой папа. Он подобрал какие-то правильные, гладкие слова, которых я не помню, но на его лице, в брезгливо поджатых губах, я увидела разочарование.

И помню только свою внезапно детскую обиду: "Я больше – не его Принцесса". Папа так и не смог меня простить за свое разочарование. И в нашем идеалистическом мирке что-то сломалось.

Долгое время я думала, что он не прощал меня, за то, что я не принцесса. А, оказалось, он не прощал меня, за то, что он – не король.

В мединститут я поступила в Твери. Это папа как-то устроил.

Но тебе, Мышь, это все знать не к чему, и к делу это отношения не имеет.

– Игорь был на несколько лет старше меня, он уже отслужил срочную военную службу, не поступив после школы в военный институт.

С Игорем я познакомилась случайно в конце своего первого курса. Он учился курсом старше меня. Симпатичный. С широкими плечами, невысокий, смуглый, темноволосый и с усами. Полная противоположность с папой. Но с папой все было непросто. Папа ушел в отставку. В отставке у него оказался тяжелый характер. К тому же шел 1990 год, и блеск нашего материального достатка угасал.

Я по будильнику ходила в институт, после института сидела все в той же своей солнечной комнате. Учиться на врача было скучно, но я добросовестно получала свои удовлетворительно, и они меня удовлетворяли.

Я была уже взрослой и научилась поддерживать формальный контакт с однокурсниками, кому-то улыбалась, кому-то одалживала до стипендии, слушала обсуждения преподавателей. "Держи язык за зубами, Доча, и тебе не придется разочаровываться".

Однокурсники мне были неинтересны, а я отчаянно нуждалась в ощущении защищенности, которое уходило от нас вместе с шиком германского импорта.

На вечеринку я попала назло папе, меня случайно пригласили, и я пошла. И когда Игорь пригласил меня на танец, почему-то согласилась. Игорь вел, властно, безапелляционно, и ощутив каменность его мышц, я вернулась туда, где мой папа был королем.

Он вел себя безупречно, мой Игорь. И проводил меня до дома, без моего разрешения и вопросов. Он был стеной.

Наш роман развился очень быстро. Игорь понравился моим родителям, особенно папе. Аккуратный, спортивный, вежливый, отличник по всем предметам.

Он был первым мужчиной, на которого я обратила свое внимание. И просто первым моим мужчиной. И единственным. У нас была красивая свадьба, папа предвидел и эти расходы.

А я… Я выходила замуж в иллюзорных поисках утраченного короля и его королевства, где было тепло, спокойно, красиво и стабильно. И я стала из Стрельниковой – Натальей Горшовой.

– Когда мой муж закончил третий курс, он перевелся в другой институт, военно-медицинского профиля.

Игорь всегда хотел быть военным. Он ценил дисциплину, физическую силу, спорт. Как оказалось, дисциплину он любил больше всего. Ту, что установил он. Полгода мы жили в моей комнате, все в том же доме с тихим двором, и для меня почти ничего не изменилось. В августе Игорь сообщил, что мы уезжаем в Самару, он уже оформил документы переводом, и я еду с ним. Мои документы на гражданскую кафедру того же института подал мой муж.

Заметил ли мой отъезд папа, я не знаю.

– Я тоже перевелась в тот же институт.

А на меня обрушился общажный быт. Он обрушился на меня с оглушительным грохотом, позвонче, чем моя первая тройка и проваленные экзамены. Я не умела делать ничего. Мама так и никогда не осмелилась возложить на меня хоть какие-то домашние обязанности. Вместе с бытом на меня обрушился и дефолт.

Я жила только благодаря Игорю, он был такой энергичный, веселый, общительный и надежный.

По началу я сидела вечерами в нашей угловой холодной комнате и ждала, когда он придет и приготовит ужин. Игорь вечно где-то задерживался.

А через месяц он заставил меня чистить картошку. Через пару дней он принес какую-то кооперативную брошюру на дрянной бумаге с рецептами, со словами, что в семье должна готовить жена. И я научилась. Я готовила из скудных продуктов, выискивая рецепты и ухищрения, Игорь не терпел однообразия. Муж притаскивал к нам в комнату своих друзей, с их женами и подружками, и я научилась им улыбаться, поддерживать разговор. И все это тихо ненавидела.

Иногда я звонила маме и запоздало получала от нее домашний опыт. Я стирала и наглаживала мужу рубашки, крахмалила и подсинивала постельное белье, чистила ботинки. Он был красавчик, мой муж. В нашей семье он решал все. А я была за стеной.

Денег катастрофически не хватало, Игорь любил дорогие вещи, но и носил все долго и аккуратно. А у меня все и так было, вопрос по обновлению моего гардероба никогда не поднимался.

Я даже не успевала страдать, надо было думать, что готовить на очередное застолье.

Специализацию для меня выбрал муж. Терапию. То, чем должна заниматься женщина. А потом Игоря распределили.

Я еще доучивалась год. У родителей все было плохо. Отец беспрестанно ссыпал проклятиями в адрес новой власти. Он смотрелся старичком рядом с мамой, красивой, спокойной и статной. Блеклые водянистые глаза, бесцветные брови, реденькие волосюшки, дергающийся вздернутый нос, тонкие анемичные губы, постоянно сложенные в брезгливую гримасу с отвисшими брылами. Старый озлобленный кролик. Как жаль, что я не похожа на маму.

Через два года он умер. Онкология. И все это время он тиранил маму, его требования все более своей нелепостью походили на капризы. К концу он очень страдал. Но к тому времени я с родителями уже почти не общалась.

– Вместе с мужем мы служили по распределению в различных воинских частях. Мой муж занимал должности от ординатора до заместителя начальника по лечебной части окружного госпиталя. В браке у нас родилось трое совместных детей.

Это был мой персональный нескончаемый ад. Переезды, казенные квартиры, медсанбаты, комнаты при казармах и госпиталях. Окраины страны. Теперь я оказалась на краю мира и на краю чей-то жизни. Может быть, своей.

Нехватка денег, постылая работа, прерывающаяся декретами. Увлеченности профессией у меня не получилось. Не слюбилось – не стерпелось. Сопливые солдатики, кашляющие офицеры, их ипохонодрические жены ничего кроме брезгливости у меня не вызывали. Я отчаянно боялась заразиться и притащить вирус домой к и так беспрестанно болеющим детям.