Чтение онлайн

– Давно ждете?
– спросил идущий рядом Васич.

– Со вчерашнего дня.

Перехватив удивленный взгляд друга, я поспешил исправиться:

– Я имел в виду, что в Пскове я со вчерашнего дня, к аэродрому часа два как подъехали.

– И чего тебя сюда принесло?
– продолжил допытываться Васич.
– О встрече, вроде, договоренности не было.

– Потом расскажу.
– Мы уже были около машин, и междусобойчик пора было прекращать.
– Товарищи!
– я опять привлек внимание всей аудитории.
– Рассаживайтесь по машинам! Владимир Ильич, Надежда Константиновна, прошу за мной!

Я повел чету Ульяновых к легковушке, а Васич отправился занимать место в грузовике.

Пройдя через здание Псковского вокзала, мы вышли на перрон, где на первом пути стоял бронепоезд. Теперь я даже не знал, на что мне смотреть. На ощетинившегося дулами орудий и пулеметов бронированного красавца с огромной звездой и названием 'Товарищ' крупными белыми буквами на борту тендера, или на растерянные лица моих попутчиков.

– Это и есть твой поезд?
– спросил протолкавшийся ко мне Васич.

– А что? По моему очень гламурненько, в духе, так сказать, времени - нет?

– Издеваешься?

– Отнюдь. Ты не смотри, что он с виду такой. Внутри вполне даже комфортно.

Васич посмотрел на меня таким страшным взглядом, что я решил слегка сдать позиции.

– Ладно, согласен. Насчет комфорта погорячился. Но ехать можно, я тебя уверяю. Сам второй день катаюсь. Я ведь в Псков, собственно, из-за него и прибыл. Тут теперь и Совет есть и даже своя Красная Гвардия. А бронепоезд им вроде как ни к чему. Вот они и предложили его нам. Штаб решил не отказываться, и вот я здесь. Осуществил так сказать приемку. Ну, и вас, заодно, встретил. Да ты не хмурься. Будет, может, немного жестковато, зато с какой помпой в Питер въедем!

Васич подозрительно на меня покосился.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что и торжественная встреча тоже будет?

– А как же, все чин-чинарем! Почетный красногвардейский караул, три роты: рабочие, солдаты и матросы. Члены Петросовета. Представители питерских предприятий. И кульминация шоу: речь товарища Ленина, произнесенная с крыши бронепоезда!

– Ты охренел?
– очень серьезно поинтересовался Васич.

Я вздохнул.

– Да лучше бы так. Не я это все придумал. ПК постарался. Ерш пытался возражать, мол, не надо шума, мол, надо дать товарищу Ленину адаптироваться к новой обстановке, но какой там! Вот мы и решили: если нельзя предотвратить, то надо возглавить. А тут еще бронепоезд подвернулся.

– Ладно. Я все понял, - кивнул головой Васич.
– А он что, сломанный?

– Кто?
– не понял я.

– Паровоз у бронепоезда.

– Нет, на ходу.

– А зачем тогда этот?

Васич кивнул в сторону головы состава, где пыхтел мощный и совсем не бронированный паровоз.

– Ах, это...
– теперь до меня дошло.
– Это так называемый 'черный' паровоз. Предназначен для быстрого передвижения бронепоезда вне боевых действий.

– Понятно, - буркнул Васич.
– Давай грузиться, что ли?

– ... Нет, это совершенно невозможно!
– Ленин зло поблескивал глазами.
– О каком выступлении вы говорите? Я давно не был в России. Мне надо хотя бы пару дней, чтобы оценить обстановку.

– Владимир Ильич, - почти умолял Шляпников, - от вас никто не требует развернутого выступления. Просто тезисно обозначьте ваше мнение по дальнейшему развитию революции в России.

Мы с Васичем переглянулись.

– Похоже, грядут мартовские тезисы, - тихонько сказал мой друг.

– Тезисно говорите?
– Ленин задумался, не отпуская с лица недовольное выражение.
– Хорошо! Раз все так ждут моего выступления, - сознайтесь, это ведь была ваша идея?
– я выступлю. Но не ждите в этот раз больших откровений. А сейчас оставьте меня в покое, мне надо подготовиться!

Колеса пересчитывали стыки. Шляпников о чем-то шептался с Крупской. Ленин писал в блокноте, отдельные места решительно зачеркивал, писал дальше. Мы с Васичем на все это просто глазели.

Бронепоезд медленно втискивался между двумя перронами Царскосельского вокзала. По ту сторону бронированных плит было шумно и весело. Оркестр играл революционные марши. Лязгнули буфера. Качнувшись, замерли вагоны. Я пригласил Ленина подняться на крышу. Толпа встретила наше, вернее, ЕГО появление, криками 'Ура!'. Ильич некоторое время всматривался в бушующее вокруг бронепоезда людское море, потом решительно сдернул с головы кепку - успел ведь заменить котелок на более приятный пролетарскому глазу головной убор!
– и поднял ее над головой, призывая всех успокоиться. В относительной тишине над перроном разнесся его картавый голос: 'Товарищи!..'

НИКОЛАЙ

Я прекрасно помню знаменитые 'Апрельские тезисы' и могу смело утверждать: сегодняшняя речь Ленина напоминала их разве что отчасти. Ильич лишь определил магистральное направление второго этапа русской революции: выход России из империалистической войны и качественные социальные преобразования возможны только после передачи власти в стране в руки Советов народных депутатов - но не конкретизировал его отдельные моменты. Видимо перелет на 'Александре Невском' был столь же утомителен, сколь и скоротечен, и Ленину просто не хватило ни времени, ни сил, чтобы собраться с мыслями.

Мне в этот день пришлось исполнять роль начальника почетного караула. Когда Ленин покинул свою необычную трибуну и направился к выходу с перрона, путь его лежал мимо трех ротных коробок. Рабочие, солдаты и матросы лихо выполнили команду 'На караул!', а оркестр заиграл Интернационал. Ильич отнесся к происходящему весьма ответственно и прошел вдоль строя, держа ладонь правой руки у козырька фуражки.

ОЛЬГА

Роль гостеприимной хозяйки на этот раз давалась мне с трудом. В том мире я была не настолько молода, чтобы не знать кто такой Ленин. Но в отличие от моих мужчин с трудами вождя мирового пролетариата знакома не была, зато хорошо помнила анекдоты про Ленина, Крупскую и, почему-то, Дзержинского. Потому, когда увидела Ленина у нас в прихожей в черном пальто и с кепкой в руке, с трудом удержала на лице почтительное выражение. В голову лезло:

Дзержинский: - Ну, что, Владимир Ильич, по трешке?

Ленин: - Нет, Феликс Эдмундович, только по рубчику. А то я с трояка такую ахинею порол вчера с броневика...

А уж когда глянула на Надежду Константиновну, Наденьку, то такое вспомнила, что закрыла лицо руками и выбежала из прихожей. Слышала, давясь от смеха, голос Ленина:

– Вашей супруге нездоровится, Михаил Макарович?

– Легкое недомогание, Владимир Ильич. Но Оленька мне не жена. Ее супруг Глеб Абрамов. Он сейчас на дежурстве в Петропавловской крепости. Мы просто живем в одной квартире.