Чтение онлайн

– Шутите?
– удивился Ерш.
– Какие сейчас самолеты? Если только 'Илья Муромец', так и тому потребуется минимум одна дозаправка, а то и больше. Не уверен, что немцы или австрияки пойдут нам в этом вопросе навстречу.

– Вот что!
– хлопнул по колену ладонью Львов.
– Есть у меня приятель, Работает лётчиком-испытателем на Русско-Балтийском вагонном заводе. Может вам с ним поговорить?

В это время вошла Ольга.

– Завтрак готов. Ребят я уже покормила. Дело за вами.

– Ладно!
– подвел я итог дискуссии.
– Мы вас, Петр Евгеньевич услышали. Обязательно вернемся к этому разговору, но чуть позже. А пока у нас есть более насущные дела.

ГЛЕБ (продолжение)

Грузовики без помех катили по пустынным Петроградским улицам; по Троицкому мосту пересекли Неву и помчались вдоль чернеющих за узкой полоской воды стен Петропавловской крепости к Александровскому проспекту. При въезде на Мытнинскую набережную нас ожидали два броневика.

Здание Охранного отделения заняли быстро и без единого выстрела. После того как перед Львовым открылись двери сделать это было нетрудно. Пленных разоружили и заперли в помещении без окон и телефона.

Поставив броневики так, чтобы они защищали подходы к зданию с двух сторон, я укрылся в вестибюле: на улице было откровенно зябко. Примерно через полчаса переодетые в солдатскую форму бойцы стали выносить ящики. В половине восьмого послышался шум подъехавшего автомобиля. Я вышел на улицу и нос к носу столкнулся с начальником Петроградского Охранного отделения. Генерал Глобачев полными недоумения глазами смотрел на творящуюся возле его ведомства суматоху. Я поспешил подойти и представиться.

Глобачев окинул мою персону подозрительным взглядом и требовательным тоном спросил:

– Ответьте, полковник, что здесь, черт возьми, происходит?!

– Согласно распоряжения министра внутренних дел производится эвакуация наиболее секретной документации!
– отрапортовал я.

Глаза генерала полезли из орбит.

– Какая еще эвакуация?!

– Ваше превосходительство! Отдельные части Петроградского гарнизона сегодня ночью подняли мятеж. Документы вывозятся в связи с угрозой их захвата нежелательными лицами!

– Мятеж?! Боже мой, в столице мятеж!

Из генерала как будто начал выходить воздух. Фигура его обмякла, а лицо сразу постарело.

– Но почему не поставили в известность меня? А вы-то, собственно, кто такой?
– к генералу начала возвращаться утраченная, было, уверенность.
– Я вас не знаю. У вас есть бумага?

На улице уже было довольно многолюдно. Выяснение отношений следовало перенести в помещение. Поэтому я поспешил доложить:

– Бумага находится у полковника Львова. Собственно он и руководит операцией.

Львова Глобачев определенно знал. Речь его стала не столь грозной, сколь ворчливой.

– Где он сейчас?

– В общей канцелярии. Позволите вас сопроводить?

– Управлюсь без вас, - пробурчал Глобачев и в сопровождении адъютанта направился к двери.

Я, несмотря на отповедь, следовал за ними. Войдя в здание, стал искать глазами Ольгу. Но Ведьма на то и ведьма чтобы появляться внезапно. Вроде и не было ее, и вот она уже рядом. Показываю глазами на адъютанта, идущего впереди меня и чуть сзади своего шефа. Ольга кивает: поняла. Быстро догоняю, еще быстрее бью, и Ольге остается лишь подхватить падающее тело. Глобачев естественно ничего не замечает.

В общей канцелярии кипит работа. Генерал, сердито косясь на раскардаш, обращается к Львову:

– Петр Евгеньевич, потрудитесь объяснить, что здесь, в конце концов, происходит? И покажите, наконец, бумагу!

– Господин генерал, - не прекращая просматривать папки, - ответил Львов, - какие теперь бумаги? Империя летит в тартарары!

Глобачев побагровел.

– Господин полковник, извольте отвечать, как положено!

– А вы знаете, как теперь положено? Я так нет. Давайте лучше подождем, пока новая власть установит, как нам теперь друг друга называть.

– Какая новая власть? Петр Евгеньевич, голубчик, о чем это вы?
– почти жалобно спросил Глобачев.

– Бросьте, Константин Иванович, все вы понимаете! В Петрограде мятеж, и с каждым часом он будет только разрастаться. Уже к вечеру на штыках установят новую власть, от которой нам с вами ничего хорошего ждать не приходится. Потому лично я подаюсь в бега. Вас с собой не зову, но настоятельно советую здесь не задерживаться. Не стоит ждать, пока восставшие сначала захватят здание, а потом его подожгут. Подожгите лучше сами и бегите, куда глаза глядят, если не хотите очутиться к ночи в тюрьме, ваше превосходительство!

Молодец Львов! Чешет, как по писаному. Заметив, как пошатнулся генерал, я подставил стул, на который он и опустился. Вытирая со лба выступивший пот, почти безразличным тоном спросил:

– А это все зачем?

– Вы про документы?
– уточнил Львов.
– Так не оставлять же их толпе? Спрячем в укромном месте, вдруг пригодятся?

– Пора заканчивать, - напомнил я.

– Все, последний ящик, - сказал Макарыч.
– Берем и уходим!

– Проследи за генералом, - попросил я вошедшую в комнату Ольгу.
– И, когда будешь уходить, отдай ему ключ от 'арестантской'.

В вестибюле мы быстро переоделись в привезенную с собой гражданскую одежду, подхватили ящик и вышли на улицу.

Когда Ерш с командой и Львов отъехали на машине с ящиками в сторону Крестовского, мы с Бокием собрались было лезть во второй грузовик, но тут Макарыч толкнул меня в бок.

– Посмотри, какая лялька!
– он кивнул в сторону генеральской машины, водитель которой, оторопело, следил за происходящим.

– Хочешь забрать себе?
– спросил я.

– Мне такую пока рано, - серьезно ответил Макарыч.
– Я с охраной, - он улыбнулся в сторону выходящей из подъезда Ольги, - пешочком прогуляюсь. А вот для штаба она будет в самый раз.

– А что, Глеб Иванович, - обратился я к Бокию.
– Реквизируем, пожалуй, генеральскую машину для нужд революции?

Подойдя к авто, я похлопал водителя по плечу.

– Погуляй парень!