Чтение онлайн

— Слава богу, что так, — сказал Александр мрачно и, помолчав, добавил: — Счастье французов, что Белозёров не пострадал. За него не простил бы…

Присутствующие поняли императора вполне. Они то знали об отношении Александра к художнику, трижды спасшему монарха в самых невероятных ситуациях. В любимцах у него был Белозёров, чего уж там.

Случись с ним что, и впрямь не простил бы…

Сергей маялся. Работа не клеилась, хоть плачь. Кажется, против его желания рисовать старинный замок было всё на свете.

Вчерашний день пропал полностью. Огорошив сообщением об убийстве Звездилова и едва дав Сергею проглотить чашку чая, Мартен увлёк его за собой в Сен-Робер — на опознание. У ворот гостиницы их поджидал шарабан с возницей.

— У Бернара выпросил, — похвастал сержант, забираясь в повозку. — Понятливый у нас мэр, отзывчивый. Ради такого случая бери, говорит, не жалко.

С ними увязался Фалалеев, также знавший покойного и пожелавший принять участие в опознании. А может, просто не хотел отпускать Сергея без компаньона. На козлах рядом с кучером уселся степенный полицейский Пифо — в помощь начальнику. "Будем расследовать", — многозначительно сказал Мартен, потирая крупные руки. Был с ними и местный врач мсье Триаль, профессионально одетый в чёрный сюртук и с чёрным же кожаным саквояжем.

Коммуна Сен-Робер оказалась небольшой деревушкой, очень похожей на Сен-При-Ла-Рош, разве что поменьше. Шарабан подъехал к одноэтажному дому из серого камня, обнесённому невысоким забором. На улице их поджидала почтенная немолодая женщина — вдова Прежан, в чьём доме снял комнату Звездилов. Чуть поодаль толпились взволнованные сельчане. Сергей мельком подумал, что обыватели везде одинаковы и на любое происшествие слетаются, как мухи на мёд. А тут целое убийство! Да ещё иностранца! Разговоров хватит до Рождества…

Да, это был Звездилов. Незадачливый живописец лежал в кровати на спине. Из груди его, прямо в области сердца, торчал кинжал. Должно быть, смерть пришла во сне. Посиневшее лицо с торчащей вверх бородой было спокойно, руки вытянуты вдоль тела, ночная рубашка и простыня с одеялом густо пропитаны кровью.

— Ну, что, мсье Белозёров, узнаёте? — негромко спросил Мартен, указывая на покойника.

— Как не узнать, — мрачно ответил Сергей.

— Он это, он, — подхватил Фалалеев, крестясь. — Господи, страсти какие…

— Приехал на две недели, заплатил вперёд. Даже и не торговался, — навзрыд молвила под ухом вдова Прежан. — Природа, сказал, тут у вас красивая, рисовать буду… Нынче захожу утром, а у него, глянь, в груди нож торчит! И окно распахнуто настежь…

Тусклые глаза вдовы налились слезами, широкое морщинистое лицо плаксиво сморщилось.

Мсье Триаль занялся осмотром трупа. Мартен увёл хозяйку дома в соседнюю комнату и занялся составлением протокола. Пифо, подойдя к постели, склонился над телом, словно хотел его как следует изучить.

— Удивительно, — сказал он вдруг себе под нос, однако Сергей расслышал.

— Что же вас удивило? — спросил он.

— Да вот этот кинжал…

Пифо указал на клинок, торчащий в груди Звездилова.

— Чем именно?

— А вы посмотрите на рукоять.

Сергей вгляделся в рукоять. Действительно… На плоской деревянной ручке стояло клеймо с изображением орла, распростёршего крылья. Да ведь это имперский знак — орёл Наполеона! Кинжал, получается, в некотором роде фирменный. А может, даже исторический…

— Интересные тут у вас орудия преступления, — удивлённо сказал Сергей полицейскому, но тот отмахнулся.

— Уж какие есть… Тут другое интересно.

— Что же?

Пифо сдвинул фуражку на лоб и звучно почесал черноволосый затылок.

— Как сказать… Я, кажется, когда-то этот кинжал видел. Вот ей-богу! Ну, или точь-в-точь такой же.

Вот так штука!

— Когда? Где? У кого и при каких обстоятельствах? — быстро спросил Сергей.

Пифо пожал плечами.

— Не помню, мсье, хоть убей. Наверно, давно это было, и по случаю.

— Ты вспомни, голубчик, вспомни, — ворчливо сказал Мартен, появившийся из соседней комнаты. — А мы, глядишь, через кинжал найдём убийцу. Считай, дело раскроем. И выйдет нам от начальства благодарность. Хочешь благодарность от начальства?

— Хочу, мсье Мартен. Особенно если деньгами.

— Вот и вспоминай… Что там у вас, мсье Триаль?

Врач, вытирая тряпкой испачканные кровью руки, подошёл к сержанту.

— Всё совершенно очевидно, — заявил он. — Убийство совершенно под утро, часов шесть-семь назад. Удар сильный, умелый. Я бы сказал, профессиональный. И без вскрытия ясно, что сердце пробито насквозь, с одного раза. Покойник даже не проснулся — видите, какое спокойное лицо… Можно уносить.

Присев к столу, Мартен быстро набросал записку мэру Сен-Робера с просьбой найти повозку, двух человек в помощь и какой-нибудь ледник или погреб для сохранения тела. Записка была вручена Пифо с наказом без повозки и всего остального не возвращаться.

— Мы вам ещё нужны? — спросил Сергей. Откровенно говоря, находиться в компании с убитым Звездиловым было ему неприятно.

Сержант задумался.

— Да, в общем, нет, — решил он. — Опознание провели, осмотр тела тоже, а протокол можно и потом подписать. Езжайте домой и доктора забирайте, только мне шарабан пришлите обратно. Я тут пока вещи покойника осмотрю и вообще… А Пифо и вовсе на денёк задержится. Может, на два.

— Почему? — спросил любопытный Фалалеев.

— Так он родом из Сен-Робера, — объяснил Мартен. — Женился на девушке из нашей деревни, вот к нам и перебрался. А так-то он тут свой. Пусть походит, осмотрится, со знакомыми поговорит, с родственниками. Он мужик с головой, да и глазастый. Может, какую-то зацепку найдёт. Может, вспомнит, где этот кинжал видел…

— Логично, — оценил Сергей. — Ну, не будем вам мешать.

Сержант занялся осмотром вещей Звездилова, на которые указала мадам Прежан. Сергей с Фалалеевым направились к выходу. Однако в дверях их остановил возглас Мартена:

— Мсье Белозёров!

Оглянувшись, Сергей увидел сержанта, склонившегося над раскрытым тёмно-коричневым саквояжем Звездилова. На глазах Белозёрова Мартен извлёк из недр сумки револьвер. Взвесил на ладони. Искоса посмотрел на опешившего Сергея.

— У вас в России все художники ходят с оружием? — спросил с интересом.

В гостиницу вернулись к полудню. Отобедав, Сергей собрал всех своих в номере и рассказал про опознание. Фалалеев, оседлавший стул, дополнял рассказ деталями.