Чтение онлайн

— Что? — удивлённо спросил я. — Но… Но чем мне здесь заниматься? Вы ведь не всё время будете меня тренировать!

— А я почём знаю? Впрочем — есть тебе занятие, чтоб время скоротать. ПОПРОБУЙ ПОДУМАТЬ О СВОЁМ ПОВЕДЕНИИ! Благо что ты столько натворил за вчера и тебе есть о чём думать. Все пять дней! — рикужец взял бутыль с вином и начал её натурально допивать. Допив её, он встал. — Я в бордель! И только посмей нарушить мой приказ, Люцион. Я покажу тебе как оруженосцев воспитывают из крестьянских и мещанских детей. В воспитание входит удары ножнами с мечом по заднице. Один мой старый знакомый и вовсе отрубил своему оруженосцу достоинство после того, что он натворил в герцогском замке с дочерью герцога Лидерольона. Но там у человека рыцарский кодекс чести поставлен во главу угла. С тобой же… Достоинство я тебе не отрублю, но задницу исхлестаю так, что на всю жизнь запомнишь уроки. Кого можно в постель валить, а кого нельзя. Сиди и думай о своём поведении, Люцион Гранд!

Он вышел из комнаты, да так хлопнул дверью, что я-было подумал, будто сейчас окно вывалится. Но нет… Разве что вибрация от удара дверью мной ощущалась аж минуты три. А ведь он прав… Нужно же уметь контролировать своё либидо. Как бы я не пытался оправдаться — то, что сделал с Дарлой — это не достижение… Это проёб. В самом простом значении этого слова… Ладно. В дверь постучали… Вряд-ли это сир Ян, он обычно заходит без стука.

— Войдите, — произнёс я на кхандарском.

В неё вошла Марта. От женщины приятно пахло тёплой едой. Она держала поднос.

— Марта? — удивлённо спросил я.

— Я слышала, ты поссорился с сиром Яном.

— Тут настолько узкие стены? — спросил я.

— Стены тут нормальные, но я видела с каким видом он вышел из твоей комнаты и всё поминал какую-то «курву». Помнится, это что-то ругательное с рикужского. Тем не менее, я здесь, чтобы поблагодарить тебя… За проявленное благоразумие в отношении моей дочери. Как я поняла… То, что ты не смог сделать — ты сделал с другой женщиной?

— Да… Я… Сходил в одно из заведений уважаемой Маргариты Докхиль.

— Вот и чудненько, — улыбнулась Марта. — Пусть ты чем-то умудрился при этом расстроить Яна Дорапа, — тем самым и умудрился, — но это ваши дела. Я-же, хочу тебя отблагодарить. Раз в день я буду приносить тебе лучшее наше блюдо и твой любимый глинтвейн, — она поставила поднос передо мной. — За счёт заведения.

— А вам не кажется что это…

— Растить ребёнка одной, каждый день встречаться с порицанием окружающих, взглядами что наполнены призрением, когда ходишь на службу в Церковь, в службный день (прим. Автора — воскресение). Потерять всех подруг и наблюдать, как они живут полноценной семьёй и как те, кто вчера улыбался тебе, теперь смеются с твоей блядской натуры, — грустно произнесла женщина. — Поверь, мальчик, ты получаешь даже меньше, чем заслуживаешь.

— А вы не могли купить «Пустой Цветок»?

— Ты у проститутки слышал про это зелье? — осведомилась Марта. — Но она тебе явно не скажет же, что его купить можно за пять золотых тигров. У Маргариты это зелье оттого, что на неё работают аптекари, что умеют его готовить. Но, а для меня — пять тигров — это доход за три-четыре месяца, причём удачных и богатых месяцев! А тогда, я даже ещё не имела эту таверну у себя во владении. Ей владел мой отец, я-же была лишь прислугой. Отец, узнав, что я под сердцем ношу дитя вне брака, Магду, занемог. Все деньги уходили на лечение отца… Так что спасибо. Ты избавил мою дочь от последствий и многих проблем.

Я кивнул.

— Если услуга не трудна для меня — я её выполню. А если за неё мне заплатят, то и со всей отдачей, — по такой логике — мне осталось лишь найти человека, который будет платить мне за логичные поступки. Потому что пока всё, что я видел — это то, что мне вломили за нелогичный поступок.

— Это правильный подход к жизни, — кивнула она. — Теперь не буду тебе мешать.

— Доброго дня, — кивнул я ей и она вышла из комнаты.

***

Пять дней тянулись тягуче медленно. В таверне я занимался тем, что ел, пытался понять здешнюю скучную музыку. Моё хмурое выражение лица не спасала даже аристократическая смазливость и люди предпочитали держаться от меня подальше. Уже на второй день, после тренировки, которые теперь были моим единственным способом покинуть территорию таверны, я был готов на стену лезть и по волчьи выть, от нахлынувшей скуки. Как убить время мне подсказала очередная бардская братия, что сначала выступала в таверне, а после уселась за стол сочинять новую песню для выступления, да слишком громко обсуждали творческий процесс. Я ведь могу попытаться припомнить произведения творческого характера с Земли.

Благо, что много времени проводя в пути я много что прочёл, просмотрел и изучил. В школе и университете у меня почти не было времени на художественную литературу, но вот во взрослой жизни я стал много читать. Проблемой было лишь одно… Что заходило людям двадцатого и двадцать первого века Земли — могло не зайти людям здешним. Мир этот был довольно странным. Этой империи уже две с лишним тысячи лет, по крайней мере так пишут официальные источники. И они до сих пор только, ориентировочно, в эпохе ренессанса. Две с лишним тысячи лет… Две тысячи двести, если быть точным… То есть — двадцать третий век пошёл. Напоминает, вроде бы, произведение, в котором за примерно восемь тысяч лет истории человечество оставалось в средневековье…

И, естественно, потребности тут в культуре не такие, как у нас. Вообще такая отсталость связана, скорее всего, с тем, что раньше люди и вовсе были побочным продуктом, не более чем рабами расы альтанцев, кем бы они ни были. И главное — это отсутствие реальных врагов, как таковых. Двигателем прогресса обычно является война. Особенно это действительно для стран данного периода времени. И чем ожесточённее война, тем важнее уроки во всех областях знаний человечества. Но… Кхандр, за всю свою невероятно длинную историю, с момента уничтожения Империи Солнца, по-настоящему с сильным врагом не сталкивался. Небесную Империю Махото, она же Империя Тысячи Островов, они били без особого напряжения сил. Периодически, они будто с ленцой, отсылали по Скалистому Тракту войска к Шуценшфталю, пытались, как-то, взять Рикужию, но не получилось. Северный Путь — путь постоянных метелей, вьюг, температура там такая, что буквально всё мёрзнет. Неудачи Мризами не представлялись, как средством что-то улучшить в самой стране. В большинстве своём они говорили, что-то по типу «ну не получилось — ничего страшного, в другой раз выйдет». Иными словами страна дошла, с изоляцией, до такого, что пока всерьёз не возникнет внешней угрозы, способной её уничтожить — всем на всё плевать. А с таким отношением — любая наука будет если и двигаться, то со скоростью улитки. Империя варится в собственном соку, пожирает сама себя, используя колоссальные ресурсы, лишь чтобы удержать саму себя. Без врагов эволюции у неё не будет, но нет того, кто мог бы бросить вызов гегемону.

Империя Солнца давно в руинах, Небесники особых проблем с Кхандром не имели. Святые Войны — лишь борьба за влияние над остатками народа Солнечной Империи, без которого что одни, что другие могут спокойно прожить. Так что я со скуки начал делать уже то, что многие учёные мужи не делали во многих странах — записывать свои мысли о научных изысканиях, переписывать воспоминания об уроках биологии, химии, физики. Я не могу точно сказать практическую значимость своих записей. Ведь они даже не были предназначены для общего пользования. Я вёл их на русском языке, который был… Фактически не представлен в этом мире. Так что никто бы не смог понять что я тут написал. И даже для меня — это был скорее способ убить время, чем вспомнить технологические новинки. Ну помню я как сделать порох, что с того? Адекватно применить его ещё надо… Не убившись при этом.

Поэтому то были просто записи… Перед очередным вырвиглазным приключением, которого лучше бы не было…

Глава 39. Путешествие в Империю (19). Путь на юг

Под конец пребывания в Ридермарке я чуть ли не волком выл. Как бы это странно не звучало — мне хотелось… Приключений… Ну или хоть чего-то… Во исполнении приказа сира Яна, который БДИЛ, я должен был сидеть в таверне. Единственное, что действительно радовало — благодарность Марты за сохранение чести её дочери. Чёрноволосая девушка сошлась со своим другом детства и, судя по её виду, всё серьёзно. Поначалу, она будто выпячивала присутствие Жака, кажется, как своего ухажёра, будто хотела вызвать мою зависть. Но всё, что вызвала — моё безразличие. А друг детства оказался на удивление упорным, так что «бастион его любви пал». Оно и к лучшему, а не то, как мне показала практика — своё либидо я если и контролирую, то спорно.