Чтение онлайн

Но самое впечатляющее находилось в центральном коридоре, ведущем в «Зал испытаний». Пространство размером с небольшой ангар было оборудовано стрелковыми галереями, гидравлическими прессами и даже небольшой аэродинамической трубой. Здесь, под наблюдением специалистов в кожаных фартуках, новое оружие проходило проверку на прочность, точность и убийственную эффективность. Стены зала были покрыты звукопоглощающими панелями с пробковым покрытием, а пол — усыпан опилками, впитывающими масло и пороховую гарь. Правда, здесь ещё не было такого великого числа людей, поскольку конструкторы разного рода ещё не успели предоставить свои разработки на суд проверяющих. Впрочем, времени работы центра определённо не хватало, но пройдёт ещё несколько недель, а может и месяцев, как посыпятся разработки как из рога изобилия.

Дверь с латунной табличкой «Инженер-конструктор Ермолов И. О.» нашлась не сразу, но силами одного из младших офицеров мне всё же довелось отыскать свой небольшой кабинет. Сама дверь вела в просторное, но строго организованное пространство. Моё рабочее помещение совсем не походило на светские будуары, к которым я успел привыкнуть — здесь всё подчинялось работе. Высокие окна в стальных рамах пропускали ровный свет, идеальный для черчения, а на подоконниках стояли нужные для работы приборы.

Главным предметом интерьера был массивный дубовый стол, покрытый весьма неплохим зелёным сукном, как было распространено у военных. На столе царил весьма основательный беспорядок: чертёжные инструменты в кожаном футляре, стопки кальки с набросками механизмов, несколько перьевых ручек с разномастными наконечниками для линий разной толщины. В кабинете уже успел обжиться мой помощник, который сейчас где-то пропадал и своего начальника решил не встречать. Непорядок, точно непорядок, но делать было нечего.

В углу стола примостилась счётная машина «Пифагор» — прибор громоздкий, тяжёлый, но незаменимый для важных расчётов. Само собой, что можно работать по-старинке, прямо с использованием собственных математических способностей, но и перепроверить себя можно будет.

Слева от стола стояла вертикальная чертёжная доска с регулируемым наклоном. На ней был закреплён свежий ватман с контурами нового оружия — это был тот самый пулемёт, который Григорий смог исправить по моим замечаниям, отчего оружие приняло более привычный вид известного ещё в прошлой жизни пулемёта.

Правая стена представляла собой своеобразный «арсенал идей». На пробковой панели были приколоты многие и многие десятки карандашных набросков и вырезок из журналов. Похоже, что это были не только идеи самого Григория, но и вообще любой элемент, который может натолкнуть на новую здравую и не очень мысль. Под панелью лежали тетради в кожаных переплётах с расчётами и записями об испытаниях.

Особое место занимал небольшой токарный станок у дальней стены. Не настольная игрушка, а серьёзный инструмент, позволявший тут же проверять идеи в металле. Над ним висели ключи, напильники и другие инструменты, каждый на своём контуре, как в мастерской часовщика. Рядом — шкаф с образцами материалов: стальные пластины разных марок, куски оружейной древесины, даже экзотический алюминий, который только начали применять в оружейном деле.

Сложно было представить, сколько государство вложило денег в этот комплекс, но явно старались обеспечить чем только возможно и необходимо для произведения идей. Конечно, сейчас конструкторы ещё были свежими, а потому способными проводить мощные мозговые штурмы, отправляя на белые ранее листы множество идей. Я был уверен, что сейчас работают вообще по всем фронтам: личное стрелковое длинноствольное и короткоствольное вооружение, артиллерийские орудия, авиация, морской и речной флот. Не имею ни малейшего понятия, что вообще может дальше произойти, сколько будет действительно достойных предложений от нагнанных в центр учёных, но факт всё равно остаётся фактом — мысли всё равно будут.

— Ваша светлость!

Пока я осматривал свой кабинет, то внутрь ворвался Григорий. Парнишка на этот раз был более ухоженным, но безумие из глаз никуда не уходило. По парнишке ощущалось, что он готов прямо сейчас разорваться от новостей, которые ему хотелось передать мне.

— Слушаю тебя, Григорий. Говори, не тяни кота за причинное место.

— С вами хочет поговорить Сергей Иванович! — Григорий едва не прыгал на месте. — Он вас в обеденной ждёт. Желает с вами пообщаться.

— Какой Сергей Иванович? — ничего не поняв, я переспросил, ставя взятую с собой сумку на край стола.

— Мосин, ваша светлость! Легендарный человек. Это же знать нужно!

В моменте я перестал понимать ситуацию. В моей временной линии легендарный оружейник умер в самом начале двадцатого века в Санкт-Петербурге, лишь немногим перейдя порог в полтинник. Здесь же он также успел отойти от дел, уйдя на заслуженную пенсию, отчего о его нахождении в полном здравии я ничего не знал.

— Чего же мы тогда стоим?! Идём же, Григорий!

Мы почти бежали по коридорам, обгоняя офицеров и инженеров. Каждый шаг приближал меня к встрече, которая, как я чувствовал, станет поворотной точкой в моей жизни. Григорий, запыхавшийся, но счастливый, то и дело оглядывался на меня, словно проверяя, успеваю ли я за ним. А в голове уже роились мысли: о чём захочет поговорить легендарный оружейник? Что он увидел в моих разработках? И главное — какую роль он готов мне предложить в этом новом мире, где технологии и традиции сталкивались в жестокой схватке за будущее?

Сергей Иванович Мосин встретил меня в обеденном зале центра, степенно попивая чай из аккуратного сервиза с царским гербом. Я протиснулся между столов с подносом в руках, где находился весьма скромный обед из нескольких булочек, которые уже только из-за запаха заставляли желудок недовольно ворчать.

— Можно присоединиться, Сергей Иванович? — я улыбнулся, стараясь проявлять как можно больше дружелюбия.

— Само собой, ваше сиятельство. — Мосин поднял на меня удивлённые глаза. — Сегодня вы решили отобедать в нашей простой столовой? Да ещё и без свиты? — оружейник сгрёб разложенные на столе бумаги в сторону.

Я усмехнулся, разломив кусок чёрного и вкусно пахнущего чёрного хлеба. — Вчера в бальном зале, сегодня в рабочей столовой. Мне очень полезно быть среди простого люда. Сами понимаете, что высшее общество не может принести такой простоты, которую даруют нам простые люди. — мой взгляд упал на листы, полные чертёжных линий. — Разрабатываете прицельные крепления для винтовок?

— Именно. — Мосин кивнул и, вооружившись тупой стороной вилки, стал объяснять мне значение линий. — Я внимательно прочитал отчёты о прошедших в Америке боях и опыте техасцев. Оказалось, что они формируют отдельные подразделения метких стрелков и вооружают их винтовками с оптическими прицелами. Вот и натолкнуло меня это на мысль, что нужно делать шаги в эту сторону. Технология производства моих винтовок уже давно отлажена, и можно в короткие сроки создать достаточное число модификаций для того, чтобы снабдить армию всеми необходимыми средствами дальнего поражения.

— Выражаю вам своё уважение, Сергей Иванович. — я улыбнулся, смотря на то, как винтовка приобретает знакомые изменения, которые я привык встречать раньше. — В будущем такие подразделения сыграют очень большую роль на театрах военных действий.

— Боюсь, что вскоре мои винтовки перестанут быть ключевым оружием. Последние ваши разработки уже составляют конкуренцию моему ключевому изобретению. — Мосин скромно улыбнулся.

— Зря вы так считаете. — я помотал головой. — Следующая война потребует от стран вооружать людей просто в беспрецедентных объёмах. А где напастись на мои автоматы патронами? В таких объёмах ни один завод не справится, тем более что сейчас они производятся очень скромными партиями на моей маленькой фабрике, а ваша винтовка уже больше десяти лет находится на вооружении. Считайте, что мои разработки сейчас предназначены для очень узкого круга бойцов, тогда как вы смогли разработать воистину отличную массовую винтовку. Да и изобретённый вами калибр будет способен прожить больше века.