Чтение онлайн

– С языка снял! – воскликнул Кирилл и посмотрел на девушку: – Ну что, как в детстве, в поездках: мальчики направо, девочки налево?

В глазах Низы появилось недоумение.

– А что это означает? – спросила она, но почти тут же улыбнулась и кивнула.

Ночь только-только входила во вкус, и поисковикам следовало определиться с дальнейшими действиями. Вариантов было всего два, причем один противоречил другому. Согласно первому, нужно было прямо сейчас возвращаться к реке по следам охотников, и оттуда, как и планировалось, плыть на север, к Карфагену. Правда, о катере, скорее всего, нужно было забыть. Его маячок молчал, и неспроста – ни с того ни с сего выйти из строя он не мог. По пути к реке форесты развели на оставшейся позади поляне пять костров, а прошедшим вечером – только четыре. Значит, охотников стало меньше. Одна группа явно взялась за катер и поэкспериментировала с приборной панелью. Да так, что ненароком отключила маячок. Можно было, конечно, сообщить об этом полковнику и попросить другой катер, но… Но это значило бы выставить себя такими профнепригодными, такими растяпами (Анизателлы это, конечно, не касалось), что… В общем, мужчины были единодушны: о таком позоре распространяться не стоит. А катер можно заменить плотом, благо плыть предстояло вниз по течению. Вариант номер один был неудобен тем, что вместо сна предполагал передвижение ночью по незнакомому лесу, где водились весьма зубастые хищники – изображения их искатели видели при подготовке к полету на Аполлон.

По второму варианту, следовало провести ночь на месте, дождаться рассвета и только тогда пускаться в путь. Этот вариант был еще более неудобным. Зверям ничто не мешало напасть и в этом случае, плюс форесты могли все-таки попытаться вернуть свою добычу. К тому же и полноценного сна не получилось бы – как можно спокойно спать, зная об опасности? Да и поспали уже или, во всяком случае, подремали, пока нежились в гамаках…

Так что искатели предпочли потихоньку идти на восток, надеясь, что свет фонарей отпугнет зубастых любителей ночных прогулок. Ну, а уж если кто-то и нападет – скажут свое слово парализаторы.

Прежде чем дать добро на продолжение похода, Габлер предложил перекусить. Охотники за Копьем смыли с лиц потерявший свои дурманящие свойства порошок и уселись на земле, продолжая прислушиваться к ночным звукам и держа парализаторы наготове. Вот тут Крис и поинтересовался, каким образом Низе удалось выручить всех из беды. Девушка не стала блистать красноречием, коротко пояснив, что применила некое воздействие – разумеется, доставшееся в наследство от предков, – которое она назвала омминтоо. Поддавшийся этому воздействию караульный ткнул ножом в нужную точку на ее коконе (как и из чего форесты создавали такие коконы, осталось непонятным), сделал продольный разрез – и узилище развалилось. Повинуясь все тому же омминтоо, караульный поступил таким же образом и с другими. И никаких чудес… А Кириллу, спросившему, почему Низа не воспользовалась этим своим омминтоо раньше, зачаровав сразу всех, беллизонка ответила, усмехнувшись, что она не всесильна. Воздействию поддаются по-разному, кто раньше, кто позже. И что бы устроили те, кто поддается не сразу, если бы увидели, как кто-то из их соплеменников вызволяет ее из кокона? А на то, чтобы зачаровывать всех поочередно, у нее просто не хватило бы сил.

Она объясняла это Устинюку, а Крис сидел и любовался ее лицом, на которое падал свет закрепленного на ветке фонаря. Он невольно вспоминал ее недавнюю наготу, не мог прогнать злость на Кирилла и Арамиса за то, что они тоже видели это… и сравнивал беллизонку с теми девами-сиренами, которые в арт-объемке пытались заманить к себе древнего бродягу Одиссея. Удивительным созданием была даллиа Анизателла Иолнеи…

«Всякая женщина – зло…»

Теперь ему было понятно, каким образом Низе с напарницами удалось добраться до рубки управления и заставить экипаж галеры «Гней Помпей Магн» лечь на обратный курс к Нова-Марсу…

Крис тряхнул головой и понял, что все уже молчат и жуют. Он вновь остановил взгляд на девушке:

– Низа… Спасибо, что выручила…

Беллизонка вытерла губы салфеткой и слегка улыбнулась:

– Я в вас заинтересована.

Арамис чуть не подавился, Кирилл крякнул, а Габлер понял, что именно испытывает человек, которому плюнули в лицо.

– Все равно спасибо, – с трудом сказал он и с такой силой впился зубами в питательный батончик, словно это было горло заклятого врага.

Вновь наступило молчание. В свете фонарей вились мошки. Кирилл, опустив голову, сосредоточенно шуршал оберткой очередного батончика. Низа с безразличным видом тщательно вытирала пальцы салфеткой. Арамис глотнул из фляжки, устремил взгляд в ночную темноту и сказал:

– А ведь Хранители, небось, иногда вылезают наверх, чтобы ножки размять… Хорошо бы встретить такого по дороге и поговорить. Вежливо так попросить, чтобы довел до постоянки…

– Что есть «постоянка»? – спросила Низа.

Уроженец Беловодья холодно взглянул на нее:

– То же самое, что ваши подземелья, даллиа Анизателла. По-другому – база. Место постоянного обитания. В данном случае, я имел в виду базу Хранителей.

– Спасибо за пояснение, мистер Пирико туо-туо, – церемонно произнесла беллизонка и обвела всех взглядом. – Мистеры недовольны тем, что я имела сказать то, что думаю? А не к этому ли призывает ваш Император? Сколько красивых изречений древних земных мудрецов, куда ни глянь! А вы что, с этим не есть согласные?

– Если говорить все, что думаешь… – Арамис помотал головой. – Это будет полная задни… э-э… в общем, сложновато будет жить. Но в кабак мы тебя просто обязаны сводить.

– Так! – Габлер хлопнул себя по коленям. – Не будем разводить тут философию, а будем идти. И давайте договоримся. – Он взглянул на Кирилла. – Если кто-то вдруг принял какое-то неожиданное решение, то пусть поставит остальных в известность.

– Да понял я уже, – с легкой досадой сказал Устинюк.

– Вот и хорошо, что понял, – кивнул Габлер. – Тогда идешь первым, я за тобой, а Лино замыкает.

Низу Крис не упомянул, но беллизонка сама пристроилась за ним, и когда группа продолжила путь, тихонько шепнула ему в спину:

– Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав.

Она вполне могла бы работать советницей Императора по части древних изречений.

Ночной переход больше походил на прогулку – шли не спеша, по следам форестов, разговоров не заводили, дышали размеренно, и сил вполне хватало. Лесные обитатели либо спали, либо не желали связываться с чужаками. Лишь один раз возникла в свете фонаря остроухая оскаленная морда местного волка, который, видимо, маялся бессонницей, да тут же и сгинула в чаще.

Небо едва-едва начало светлеть, когда группа добралась до реки. Следы форестов обрывались у темной воды. Тут течение было довольно быстрым, и неслись по реке какие-то светящиеся точки, то ли растения, то ли водная живность. Направили фонари на другой берег и увидели, что там далеко в воду вдается песчаная коса, и до нее всего-то метров двадцать, если не меньше. И обувь, и комбинезоны были непромокаемыми, так что решили сразу же переправиться на ту сторону. Да еще и оказалось, что тут брод – вода едва доходила до бедер, а длинному Кириллу была и вовсе по колено. Парализаторы держали наготове, но никакие речные хищники в атаку не бросались. Переправились и нашли, двигаясь по воде вдоль берега и сверяясь с «гидом», то место, где для них припрятали катер. Ни катера, ни маскировочной сети там, как и ожидалось, не было, осталась только вмятина от днища на песке да отпечатки босых ног. Судя по всему, форесты решили прокатиться на так удачно раздобытом плавсредстве, проверить, так сказать, его ходовые качества. Вряд ли они смогли запустить двигатель, но имелись на катере и весла, так что водная прогулка должна была доставить лесным жителям удовольствие. Хотя как сказать… Ниже по реке были пороги, там охотники за Копьем планировали перетащить легкий катер по берегу. Если форесты о порогах не знали, то могли заполучить большие неприятности. И угробить катер.

Искатели вернулись на песчаную косу, сбросили на песок поклажу, и мужчины, прихватив излучатель, отправились добывать материал для плота. Валили деревья, обрезали ветки и таскали бревна на косу. Утренняя зарядка получилась более чем насыщенная, до седьмого пота, и работа спорилась. Утро постепенно выталкивало ночь из этих краев, над неширокой рекой висел легкий туман, и трудиться можно было уже без фонарей. Бревна соединяли клейкой лентой, прозорливо включенной в состав снаряжения лагерным интендантом, и плот получался на загляденье.

Когда судостроители управились с работой, беллизонка осмотрела лежащее на песке у ее ног внушительное деревянное сооружение и медленно произнесла:

– Сделай себе ковчег из дерева гофер; отделения сделай в ковчеге и осмоли его смолою внутри и снаружи. И сделай его так: длина ковчега триста локтей; ширина его пятьдесят локтей, а высота его тридцать локтей…

– Что за тридцать локтей? – не понял Кирилл. – Какие такие локти?

Крис подумал, что Низа цитирует какой-то древний текст беллизонцев, а гинеец пояснил Устинюку: