Чтение онлайн

Другой внезапно обмяк, и Каобер отбросил его с серебряным кинжалом в руке.

Гаунт встал. Почти сразу Белтайн наскочил на него и заставил вновь пригнуться.

Послышался пыхтящий рокот 30-го калибра, и затем свист огнемёта. Бул и Макен, в расчёте оружия поддержки, и Ниторри, огнемётчик отделения, наконец, прибыли со своих позиций в конце покоев и отразили штурм.

Левое плечо Ниторри брызнуло фонтаном крови, когда в него угодил прощальный выстрел. Он рухнул. Лайси, одна из вервунок, ветеран Вервунского корпуса гражданской обороны, побежала вперёд, опустилась на колени у содрогающегося тела Ниторри, и подняла огнемет. Она поводила им взад-вперёд по пролому, зажигая панели и воспламенив двух последних солдат Кровавого Пакта, посмевших задержаться.

Гаунт хотел бы, чтобы у него оставалось ещё немного трубчатых зарядов.

– Прикройте этот проем! – крикнул он расчёту 30-го калибра. – Ты тоже, рядовая Лайси. Хорошая работа.

– Сэр! Комиссар Гаунт, сэр!

– Белтайн?

Вокс-офицер немедленно протянул свою гарнитуру.

– Сэр, сказал он. – Это разведчик Бонин.

– Повторите, сэр! Едва слышу вас!

Бонин прижимал наушник к уху и глянул, с отчаянием пожав плечами, на Нирриама, который пытался настроить вокс-станцию.

Ещё один краткий обрывок голоса Гаунта.

– Оставайтесь на связи, сэр. Мы постараемся вызвать вас на другом канале.

Бонин прервал передачу.

– Можешь усилить? – спросил он Нирриама. Нирриам поднял брови, как человек, которого только что попросили ртом надуть дирижабль.

– Без понятия, - сказал вервунец.

Простой пехотинец, Нирриам, как-то окончил курсы по дополнительной специальности пользования воксом, что означало – он был оператором наилучшей квалификации, который имелся в распоряжении отделений Халлера и Домора. И это не говорило о многом.

Ниррам вытянул кресло оператора на металлической раме и уселся на него, пытаясь ознакомиться с вокс-установкой. Это был главный коммуникационный пульт операторной фабрики, настолько старый, что практически обветшал. От времени и частого использования все переключатели и надписи стерлись до нечитаемости. Это была какая-то дьявольская, непознаваемая головоломка.

Бонин нетерпеливо ждал и осматривал комнату. Камера представляла собой веерный свод на два этажа и давала рабочие места для тридцати техножрецов фабрики. Всё было отделано латунью, с покрытой блестящей эмалью кремового цвета протяжённой сетью трубопроводов, шедших вверх и вниз по стенам. Пол был замощён грязными зелёными керамическими плитками. В ней царила атмосфера увядшего изящества, реликт более утончённой индустриальной эпохи.

Здесь было четыре выхода: люк на верхнюю галерею, возвышающуюся над главной комнатой, и три на нижний уровень, включая старый обслуживающий вход, через который они попали сюда. Домор распределил отряды, чтобы прикрыть их все. Лилло, Эзлан и Майло стаскивали трупы в угол.

Здесь было пятеро адептов на дежурстве, вместе с двумя караульными из Кровавого Пакта и офицера в серебряном гротеске и с тлевшими тусклым золотым светом осколками разорвавшейся гранаты спереди его туники. Бонин и Макеллер были не в духе для нежностей. Большая часть стрельбы окончилась к моменту входа основной части отряда в комнату.

Коммандер Джагди с сомнением смотрела на мертвецов и кровь, украшавших плитку. Майло принял было это за отвращение, но она тоже была воином, и, несомненно, сталкивалась со смертью и раньше.

Её лицо побледнело от боли ранения, она злобно посмотрела на Бонина.

– Мы могли допросить их.

– Могли.

– Но вы убили их.

– Так было безопасней. – Бонин оставил эту тему и отошёл.

Теперь мудрость её замечаний раздражала его. Если бы они оставили адептов в живых – адепты, несомненно, были лояльными имперскими гражданами, работавшими по принуждению, - один из них мог бы управлять воск-установкой в операторной.

Нет смысла теперь сожалеть об этом, подумал Бонин. Он молча взмолился, чтобы его счастливая звезда всё ещё была с ним.

– Нирриам?

– Дай мне шанс, Бонин.

– Давай!

– Гак, сделай сам! – пожаловался вервунец, теперь находясь под панелью, выдёргивая кабели переключателей один за другим, чтобы продуть их.

Домор пришёл с другой стороны, задержавшись, чтобы проверить Дреммонда, Гутри и Ариллу, которые сидели на полу, опираясь о стену и отдыхая. Фейнер осматривал их раны.

– Есть что? – спросил Домор.

Бонин махнул рукой в направлении Нирриама.

– Он работает над этим, - сказал он.

– Попробуй! – фыркнул Нирриам. Бонин был уверен, что на самом деле предложение окончилось невысказанным «гакомордый».

Бонин вновь надел наушники и включил микрофон.

– Тридцать второй – первому. Тридцать второй – первому, вы слышите?

Нирриам потянулся из-за его спины и осторожно повернул рукоятку, будто бы это могло принести какую-то пользу.

Бонин с удивлением обнаружил, что принесло.

– …идцать-второму. Первый – тридцать второму. Сигнал слабый, но вас слышно. Вы слышите?

– Тридцать второй – первому. Слышим вас. Канал с помехами, но это лучшее, что мы смогли сделать.

– В куполе значительная активность пустотных щитов, блокирующих сигналы. Гарнитуры бесполезны. Вы пробились вашим главным воксом?

– Никак нет. Мы используем захваченную систему. Должно быть, достаточно мощная, чтобы пробиться через помехи.

Словно подтверждая, что это не так, внезапно взвыл шум помех, прежде чем голос Гаунта продолжил.

– …погибшими. Доложите о местонахождении.

– Повторите, первый.

– Мы считали вас погибшими. Мне сообщили, что ваше десантное судно сбили на подлёте. Какова у вас обстановка и местоположение?

– Долгая история, первый. Одно десантное судно погибло, но Халлер и Домор остались примерно с тридцатью солдатами. Минимальные потери среди выживших. Мы внутри…

Бонин остановился. Он внезапно осознал, что канал мог быть каким угодно, только не безопасным.

– Первый – тридцать второму. Повторите последнее.

Бонин вытащил свою смятую карту.

– Тридцать второй – первому. Мы… примерно возле отметки 6355.

Долгая пауза. Вокс-колонки подвывали и шипели.

– Первый – тридцать второму. Оставайтесь на связи.

Гаунт расстелил карту на поверхности повреждённого бокового стола. Его перчатки были в крови, и оставили бурые мазки на тонкой бумаге, когда он разгладил её.

Шесть три пять пять. Не было никакого фесового 6355 на карте. Но Бонин сказал «примерно возле»…