Чтение онлайн

– Джентльмены, - незамедлительно сказал он, - извиняюсь, что заставил вас ждать. Сегодняшний день полон проволочек с наказаниями, и каждая требует моих подписи и печати. Вы – Гаунт.

– Сэр, - Гаунт отдал честь и принял рукопожатие Дель Мара. Он чувствовал жёсткий каркас искусственной руки Дель Мара через перчатку.

– Мы встречались, я полагаю?

– На Хулене, добрых полдесятилетия назад. Там я был с гирканцами. Имел удовольствие слышать ваше вступительное слово Совету комиссаров.

– Да, да, - ответил Дель Мар. – И также на Канемаре, после освобождения. Очень недолго, на званом обеде с назначенными губернаторами.

– Я впечатлён тем, что вы это помните, сэр. Это было… мимолётно.

– Октар, упокой Бог-Император его душу, не говорил о вас иначе, кроме как похвально, Гаунт. Я присматривал за вами. И, будем откровенны, ваши достижения в этой кампании принесли вам признание.

– Вы очень любезны, сэр. Позвольте представить моего политического офицера, Виктора Харка и капитана Бэна Даура, исполняющего обязанности третьего офицера моего полка.

– С Харком мы знакомы, приветствую. Рад знакомству, капитан. Итак, начнём? У нас напряженное утро, которое можно описать как показательное отсеивание. Тактик Байота здесь с целым выводком штабных офицеров, и инквизитор Гэйбел готов представить находки своей рабочей группы.

– Ещё один вопрос, с которым бы я хотел разобраться, прежде чем мы уйдём в дела, -сказал Гаунт. – Дело рядового Каффрана.

– А, это. Гаунт, я удивлён, что… - Дель Мар остановился. Он глянул на Харка и Даура. – Джентльмены, полагаю, вы дадите нам минутку? Фултинго?

Комиссар Фултинго показался в дверном проёме.

– Проведите комиссара и капитана в зал заседаний, будьте так добры.

Комиссар Дель Мар подождал, пока они не останутся наедине.

– Итак, теперь к делу рядового Каффрана. Буду прямолинеен – это ниже вас, Гаунт. Я знаю, что я - не первый человек из вышестоящего командования, который предупреждал вас об этом. Комиссар или нет, вы – действующий командир воинского подразделения, и вам не следует занимать своё время или мысли этим. Это незначительный инцидент, и его надлежит оставить упрощённому судопроизводству вашего комиссара.

– У меня есть поддержка Харка. Я не собираюсь отступать. Каффран – ценный солдат, и он невиновен. Я хочу вернуть его в мой полк.

– Знаете ли вы, сколько лиц я расстрелял с тех пор, как мы прибыли, Гаунт?

– Полдюжины. Это будет средней величиной для группировки таких размеров.

– Тридцать четыре. Правда, двадцать из них были вражескими пленными, чьи допросы закончились. Но я был вынужден казнить семерых дезертиров, четырёх насильников и троих убийц. Большинство из них – урдешцы, но и несколько фэнтинцев тоже были. Я ожидал подобной статистики. Мы – команда убийц, Гаунт, жестокие, опасные люди, которых научили убивать. Кто-то ломается и дезертирует, кто-то пытается утолить свои неистовые желания за счёт мирного населения, а некоторые просто ломаются. Позвольте рассказать вам об убийцах. Первый, рядовой фэнтинец, раненый, впал в исступление и убил двоих санитаров и медсестру в лазарете в третичном. Каталкой. Не могу представить, как вы кого-то убьёте каталкой, но полагаю, это требует безмерного бешенства. Второй, урдешский огнемётчик, решил поджечь муниципальную столовую во вторичном, и поджарил четверых граждан Сиренхольма, которые имели полное право верить в то, что опасность миновала. Другой, ещё один урдешец, застрелил сослуживца в ходе спора из-за скатки со спальными принадлежностями. Моё правосудие было скорым и неизбежным, как предписывают благородные традиции Комиссариата и требует Имперский закон. Расстрел. Я не бессердечный человек, Гаунт.

– Я и не полагал вас таковым, комиссар. Как давший присягу агент Комиссариата, я без сомнений отправляю правосудие, если это необходимо.

Дель Мар кивнул.

– И вы проделали великолепную работу, определённо. У Первого Танитского практически безупречный послужной список. Теперь один из них пересек черту, одна паршивая овца. Разбирайтесь с этим и двигайтесь дальше. Забудьте об этом и сделаете уроком для оставшихся людей. Не парализуете мою работу запросами об отсрочке и постоянными преднамеренными помехами комиссара Харка.

– Харк замучил вас по моей указке, сэр. И я доволен, что он сделал это. Каффран невиновен. Мы смогли выторговать достаточно времени, чтобы найти настоящего убийцу.

Дель Мар вздохнул.

– Вы знаете?

– Он был арестован вчера вечером, сэр. Рядовой Куу, другой боец из моего полка. Вервунец.

– Понимаю.

– Те танитцы, что живы сегодня, сэр, выжили потому, что я вырвал их с родного мира, прежде чем тот погиб. Я рассматриваю их как драгоценный ресурс. Я не брошу ни одного из них, пока не смогу убедиться, что это правильно. Это – неправильно. Каффран неповинен. Куу – убийца.

– Так… о чём вы просите меня, Гаунт?

– Освободите Каффрана.

– На основании ваших слов?

– На основании моего расследования. Исследуйте причастность Куу к этому преступлению. Улики против него куда серьёзнее.

Дель Мар посмотрел в окно.

– Что ж, теперь… это нынче не так-то легко, Гаунт, - сказал он. – Это не так просто, потому что вы сделали из этого историю. Одно преступление, один подозреваемый – это обыденно. Одно преступление, двое подозреваемых… это судебное следствие. Формальное. Вы принудили к этому, Гаунт. Вы должны осознавать.

– Я надеялся, что мы сможем обойти формальности. Предать Куу военно-полевому суду, и дело с концом.

– Что ж, мы не можем. Теперь нам нужно сперва допросить этого Каффрана под присягой и снять с него обвинения, а затем попробовать с другим. И, учитывая неминуемый штурм Уранберга, не думаю, что вы можете выделить время для этого.

– Я сделаю всё, чего бы это ни стоило, - сказал Гаунт, - для победы в Уранберге… и для моих людей.

Гаунт проводил комиссара Дель Мара к залу заседаний, где начинался брифинг инквизитора Гэйбела. Гэйбел допрашивал захваченных бойцов Кровавого Пакта с первого дня вторжения, и теперь был готов представить свои находки старшим офицерам контингента и стратегическим советникам, чтобы они могли взвесить, как эти данные повлияют на планы штурма Уранберга.

Зал заседаний был плохо проветриваемым помещением, заполненным телами, дымом и дурными запахами, но это – единственное место во Дворце Правосудия, достаточно большое, чтобы вместить офицеров и поддерживать тактический голодисплей с высоким разрешением.

Помахав через столпившиеся тела, Гаунт подозвал Харка к себе.

– Ты освобождаешься от этого. Я останусь, и зафиксирую новые улики.

– Почему? – спросил Харк.

– Потому что Дель Мар не собирается. Он настаивает, что мы должны формально оправдать Каффрана, прежде чем они предадут суду Куу. Ты нужен мне там, подготавливая дело в мою пользу.

– Ибрам…

– Чёрт побери, Виктор, я не могу здесь не присутствовать. Они всё талдычат мне, что я должен рассчитывать на подчинённых. Фес, да и ты мне это повторяешь. Так что ступай, работай, и работай хорошо. Я хочу потратить не больше, чем утро на дачу показаний Каффрана. Я не могу рассчитывать на большее. Ван Войтц говорил о выдвижении на Уранберг меньше, чем через неделю. Подготовь безупречную аргументацию по делу для Каффа, чтобы мы быстро разобрались с этим, и я мог обратить всё свое внимание на вторжение.