Чтение онлайн

Первый этаж дома представлял собой громадное открытое место, используемое под склад и практически пустое, не считая квадратных рокритовых опор сечением в метр через каждые тридцать шагов.

Подбитая машина влетела на склад практически боком. Она ударилась о пол с неистовой силой, отскочила под действием неумолимой инерции и ударилась снова, с визгом скользя по полу, высекая снопы искр и раздробленного в крошку металла.

Машина врезалась передней частью в первую опору с такой силой, что оторвалась от пола, затем упала и осталась смятой и дымящейся, повернувшись в ту сторону, откуда они прибыли.

Варла и Бэнду вышвырнуло, и они лежали без сознания на полу неподалёку. Унтеррио встал на ноги и пытался поднять Вадима. Юный вервунец ударился головой и отключился.

– Давай! Давай! – кричал Унтеррио.

Бонин очнулся. Он свисал из разломанной кабины. Ему потребовался миг, чтобы сообразить, что происходит. Он слышал крики Унтеррио.

Джагди, спасённая ремнём безопасности, была жива, но в полубессознательном состоянии. Бонин с трудом отстегнул её ремень и начал вытаскивать наружу.

Мощные прожекторы пробивались внутрь через окна и пролом в стене. Подсвеченные ими, в помещение вбегали какие-то фигуры.

Унтеррио выскочил из грузовика и открыл огонь из лаз-карабина.

– Бонин! Вытащи их! Вытащи их! – кричал он.

Бонин пытался сообразить, как он мог куда-либо вытащить четырех человек в полубессознательном состоянии. Бэнда шаталась, рыдая от ярости и боли, сжав сломанное запястье.

Джагди внезапно открыла глаза и смущенно посмотрела на Бонина.

– Я продолжаю терпеть крушения, - слабо сказала она. – Мне это не нравится.

– Джагди!

Она вновь потеряла сознание, но сначала успела пробормотать:

– Я чую… молоко. Бонин, я чую молоко и мяту…

Взревел игольчатый бластер, и дерзкое сопротивление Унтеррио подошло к внезапному, взрывному концу.

Что-то маленькое, твёрдое и металлическое упало рядом с Бонином и быстро пронеслось к остальным.

На секунду ему показалось, что это граната, но затем он понял, что это синаптическая мина.

– Бежим! – взвыл он, несмотря на то, что никто в их нынешнем состоянии не был способен подчиниться.

Мина исчезла в безмолвной вспышке, словно падающая звезда, на миг ярко вспыхнула и затем погасла.

Теряя сознание, парализованный Бонин знал, что его счастливая звезда, наконец, тоже погасла.

Глава пятая

Полночь 225-го. Объединённые силы операции «Грозовой фронт» начали покидать Сиренхольм, выстраиваясь в колонны в ночи, направляясь на Уранберг.

Громадные волны бомбардировщиков вышли первыми в сопровождении перехватчиков. Ночь была ясной, и из кабин «Магогов» экипажам казалось, что они были частью новых созвездий, всходивших над городом.

Дирижабли, которые должны были переправить основные силы армии, начали отбывать, скользя в холодном ночном воздухе вслед за бомбардировщиками, их винты рубили воздух. Суда «Зефир», «Эол» и «Разящий», нагруженные крассианскими и урдешскими пехотными полками, отправились в дальний путь, навстречу штурму главных воздушных причалов и комплекса аэродромов Уранберга.

Призраки располагались на борту «Нимба» в составе группы из шести дирижаблей, несущих основные силы штурма: танитцев, фэнтинцев и урдешцев – к южной окраине Уранберга.

День наступления. К следующему утру разверзнется настоящий ад.

Гаунт в последний раз проверил назначенные к передаче приказы, подписал их и протянул Белтайну, который поспешил унести их Ван Войтцу. Роун, Даур, Харк и другие старшие офицеры ожидали его за порогом кабинета. Он встал, надел фуражку, и возглавил группу танитских командиров на пути к главной войсковой палубе. Ещё ни слова не было слышно ни от одного из отрядов «Ларисель». Он гадал, сколько из них всё ещё могло остаться в живых.

На громадной войсковой палубе тысячи готовых к битве Призраков молились вместе с айятани Цвейлом.

Цвейл увидел подходивших офицеров, и окончил чтение из «Проповедей святой Саббат». Он закрыл старую книгу и разгладил одеяние.

– Позвольте мне сказать в конце, - обратился он громко и непринуждённо. – Всем вам, чтобы вы знали это и хранили в своём сердце, невзирая на опасность, с которой столкнётесь. И позвольте сказать мне это сейчас, прежде чем скажет он, - Цвейл просто указал на Гаунта большим пальцем, и смех прокатился по рядам. – Император защитит. Знайте это, помните об этом, и Он защитит.

Цвейл повернулся к Гаунту.

– Весь в вашем распоряжении, – сказал он.

Он сотворил знамение аквилы и несколькими словами благословил Гаунта, и затем пошёл по строю офицеров, повторяя то же самое.

– Кажется, почтенный отец украл мою реплику, - сказал Гаунт, обратившись к Призракам. Ещё больше смеха. – Так что позвольте сообщить вам. Полковник Корбек и сержант Сорик – оба вне опасности.

Громыхнул одобрительный возглас. Гаунт поднял руку.

– Предполагается, что они быстро пойдут на поправку. Итак, запомните вот что. Мне бы хотелось, чтобы первыми вестями, которые они услышат, поднявшись с коек лазарета, были бы слова о том, что Уранберг взят, и что Призраки проявили себя храбрецами. Такого рода новости исцелят их быстрее любых лекарств дока Дордена и хирурга Кёрт. Что скажете?

Возгласы одобрения были оглушающими.

– Мужчины Танита, мужчины Вервуна…

– И женщины! – выкрикнула Крийд.

Гаунт улыбнулся.

– И женщины. Я часто спрашивал вас, хотите ли вы жить вечно? Этой ночью я не буду спрашивать. Я ожидаю увидеть всех вас вновь в это же время завтра, водружающих штандарт Первого Танитского над Уранбергом. Смерть – не вариант. Сражайтесь упорно и принесите Богу-Императору Человечества победу, которую он ожидает от всех вас.

Практически оглушённый рукоплесканиями и криками, Гаунт повернулся к Харку.

– Виктор? Проинформируй адмирала о том, что мы готовы к выдвижению.

В это время медики готовились к высадке вместе со штурмовыми силами. Медицинский набор Кёрт был готов, но она сражалась с комплектом нательной брони, которым снабдил её Гаунт.

– Ты не выровняла скобы, – сказал Коли, входя в лазарет дирижабля за ней.

– Правда? – кисло спросила она, выглядя как пациент, наполовину выбравшийся из смирительной рубашки.

– Позволь-ка мне, - предложил он, подойдя, чтобы правильно соединить её броню.