Чтение онлайн

— Что с их главными силами?

— Строятся, Ваше величество, — ответил гонец.

— Возможно, сир, есть смысл атаковать прямо сейчас, — заметил Майл. — Моим воинам нужно мало времени, чтобы быть готовыми. Пока эльфы еще не выстроились в боевые порядки, мы легко сможем опрокинуть их, избежав больших потерь.

— Нет, герцог, — отрезал король, брезгливо поморщившись. — Эльфы на нашем месте могли бы сделать нечто подобное. Я даже удивлен, почему они не попытались ночью атаковать лагерь, ведь Перворожденные — мастера в таких делах. Но мы не станем уподобляться этой нелюди, нападая на неподготовленного врага, — произнес Ирван непреклонным тоном. — У нас достаточно сил, чтобы сокрушить их в честном бою, а удары в спину — это не по рыцарскому уставу.

— Мой господин, — осторожно заметил Дайк. — Эльфы не вспоминали о рыцарском уставе, вырезая целые поселки на границе и атакуя наши обозы и раненых, направлявшихся в тыл. Мне кажется странным нынешнее их спокойствие, ведь они должны знать, что силы не равны. Как бы эти твари не задумали какую пакость. Напасть на них сейчас — значит не нарушить рыцарский кодекс чести, а просто отомстить за наших воинов, убитых стрелами в спину или заколотых во сне.

— Ваши слова, сударь, не делают вам чести, — холодно заметил король, смерив взглядом заметно смутившегося в это мгновение рыцаря, трижды успевшего в мыслях проклясть себя за собственную несдержанность. — Мы должны помнить о том, что остаемся благородными людьми. Я уверен, господа, в нашей победе, в успехе битвы и всей кампании, но я хочу победить в честном бою, как подобает дворянину и рыцарю.

Короля сдержанным гулом поддержали почти все, кто был в этот миг в его шатре. Кто-то действительно чтил рыцарский кодекс, запрещавший нападать без предупреждения, кто-то просто хотел заслужить одобрение государя, выказывая наигранное возмущение предложением рыцаря Дайка.

— Что ж, не стоит более ждать. Герцог, — Ирван требовательно взглянул на Вардеса. — Прикажите войскам занять предписанные им позиции. Не будем медлить, господа. Я полагаюсь на вашу храбрость и доблесть, я верю в вас, и верю в победу. А теперь прошу всех отбыть к своим отрядам.

Все воины разом склонили головы, не раболепно, как слуги, а как младшие перед старшим, и ударили в латные нагрудники сжатыми кулаками, облитыми сталью боевых рукавиц. Ирван, отдавая честь тем, кто готовился принять смерть за него, тоже резко кивнул.

Толпа рыцарей, бряцая латами, выбралась из шатра, разойдясь по лагерю. В тот же миг над долиной раздались пронзительные звуки труб, и весь лагерь пришел в движение. Пехота рысцой кинулась к знаменам своих отрядов, где воинов ждали уже их командиры. Всадники двинулись на поле, ведя своих скакунов под уздцы, дабы не утомлять их прежде времени. Сопровождавшие тяжеловооруженных рыцарей слуги и оруженосцы должны были позже помочь им взобраться в седла. Пикинеры строились в плотные квадраты, ощетинившиеся пиками, занимали свои позиции арбалетчики, у самого подножья холма засуетилась возле многочисленных метательных машин прислуга, взводя спусковые механизмы и укладывая снаряды.

Как и было предписано планом, над которым трудились лучшие офицеры короля, признанные знатоки тактики боя, в центре первой линии фолгеркских боевых порядков встала тяжелая кавалерия. Закованные в непроницаемую броню всадники образовали три клина, походившие с холма, откуда за приготовлениями к битве наблюдал Ирван с немногочисленной свитой, на три копейных острия. Обученные кони, также защищенные латами, чувствовали напряжение своих седоков и тоже беспокоились, нервно взрывая землю копытами. Над всадниками возвышался лес длинных копий, под самыми наконечниками которых реяли на слабом ветерке разноцветные вымпелы.

Конные арбалетчики, вооруженные значительно легче копейщиков и обходившиеся из доспехов только кольчугами и касками, расположились по обе руки от рыцарей. В грядущей атаке они могли успеть сделать только один залп, который должен был хоть немного расчистить путь воинам герцога Майла. А еще дальше на флангах расположились корханцы, и теперь над полем разносились гортанные возгласы, которыми обменивались в ожидание схватки степные всадники. Среди них находился и сам Гишер, считавший, что вождю должно подавать своим воинам пример, демонстрируя собственную доблесть и отвагу.

Герцог Майл, которому выпала высокая честь возглавить главную ударную силу королевского войска, как и подобает истинному рыцарю, также находился сейчас в первом ряду всадников, окруженный десятком лучших бойцов, которые в атаке должны были прикрывать своего командира. Немало было в свите короля таких дворян, которые предпочли бы командовать сражением, находясь за спинами своих воинов, не подвергаясь опасностям битвы. Но Майл, воспитанный в истинно рыцарском духе, полагал, что своим присутствием сумеет воодушевить воинов, и без того преисполненных ярости и решимости сражаться до победы или до смерти, и вообще считал недостойным рыцаря прикрываться своими солдатами. Все, что он позволил себе сегодня — небольшая свита из лучших воинов, самых опытных и надежных, на которых в сражении Майл мог полагаться даже больше, чем на самого себя.

Пехота, наемники и рыцарские дружинники, составили вторую линию боевых порядков. Как раз у подножия холма строились пикинеры, образовавшие большой квадрат, который ощетинился гранеными остриями, легко пронзавшими любые латы, точно диковинный еж. Тяжелая пехота, вооруженная пиками и алебардами, более пригодными для ближнего боя, подпирала спины арбалетчиков. Стрелки прикрывались большими щитами, сооруженными из толстых досок, снаружи обтянутых кожей или даже окованных железом. В наступлении они не примут никакого участия, но если эльфы сами атакуют людей, то их встретит настоящий дождь из тяжелых болтов, прошивающих любые латы с сотни шагов. А в дополнение к этому на подступающие неприятельские ряды были готовы обрушить десятки увесистых валунов стоявшие позади пехоты катапульты.

Было видно, как на противоположной стороне долины выстраивались эльфы, готовившиеся к смертному бою. Даже невооруженным глазом можно было заметить, что Перворожденных на поле пришло намного меньше, чем людей, но казалось, будто эльфы этого не понимают. Они быстро и без лишней суеты образовывали боевые линии, где, как всегда, первыми стояли лучники, позади которых располагались закованные в латы пикинеры. Было понятно, что Перворожденные решили придерживаться обычной тактики, когда стрелки до последнего мгновения стоят в первых рядах, засыпая приближающегося неприятеля тучей стрел, а затем отступают за спины пеших копейщиков, которые и должны принять основной удар в ближнем бою. Правда, в этом сражении у эльфов было много всадников, которые как раз сейчас занимали позиции на флангах пехоты. Конные лучники Перворожденных были весьма опасны в бою по причине своей маневренности и вооружения, позволявшего с почтительного расстояния расстраивать ряды даже самой стойкой пехоты, и не зря король Ирван на совете уделил особое внимание именно этой части эльфийской армии.

Поле, разделявшее пока две изготовившиеся к схватке армии, уже было покрыто в нескольких местах телами павших воинов. В преддверие большой битвы здесь сошлись в бою передовые отряды людей и эльфов, прикрывавшие основные силы от внезапного нападения, пока еще те не заняли боевые порядки. Сблизившись друг с другом на расстояние выстрела из лука, воины противоборствующих сторон не удержались от соблазна, и теперь холодная земля впитывала кровь первых жертв сражения, не делая различий между людьми и теми, кто гордо называл себя Перворожденными.

— Все готово, Дайк, — стоявший возле своего шатра король обернулся к адъютанту, замершему возле левого плеча сюзерена. — Войска построены?

— Да, сир, все отряды заняли свои позиции, — офицер почтительно поклонился. — Мы готовы начинать, государь.

— А что же эльфы?

— Ждут, Ваше величество, — Дайк кивком указал на замерший вдали строй Перворожденных. — Как видите, они тоже готовы к бою. Эльфы едва ли первыми решатся атаковать, ведь их мало.

— Тогда прикажите кавалерии наступать. Не стоит тянуть время, — король усмехнулся. — Чем раньше начнется бой, тем скорее мы одержим победу. Запомни мои слова Дайк, это день нашего триумфа, день, когда померкнет мощь и слава И’Лиара!