Чтение онлайн

Солдат, которому Крейн был обязан жизнью, дико закричал, ибо его доспехи от сильного жара начали плавиться, заживо запекая в стальной скорлупе человека. Крейн попытался столкнуть с себя умирающего воина, но на них упало еще одно тело, и граф оказался придавлен к земле. Когда он все же смог выбраться из-под трупов, драконы, оставив в покое людей, которых уже невозможно было назвать армией, устремились на юг, вновь обращаясь темными точками, летящими за горизонт.

Пошатываясь и стараясь задерживать дыхание, ибо легкие и глотку жгло огнем, граф с трудом поднялся на ноги, с ужасом озираясь по сторонам. Разгром был полный, армия, как организованная сила, была сокрушена за считанные мгновения, но далеко не все флогекские солдаты погибли в пламени крылатых змеев. По выжженному полю бродили воины, пытавшиеся отыскать своих товарищей в надежде, что тем удалось выжить. Их осталось совсем мало, быть может, несколько сотен, напуганных, обезумевших от такого страшного поражения людей, многие из которых бросали оружие и стаскивали доспехи, словно и не было в полумиле от них готового к бою войска эльфов. Армия Фолгерка, многочисленная, прекрасно вооруженная, каждый воин которой еще минуту назад нисколько не сомневался в победе, просто перестала существовать, уступив место перепуганному стаду двуногого скота, не помышлявшего уже о бое.

Крейн огляделся вокруг, и первым, что бросилось ему в глаза, была покрытая пеплом вершина холма, где совсем недавно теснились роскошные шатры, над шпилями которых развевались знамена. У подножья холма догорали метательные машины, которым, кажется, так и не довелось сделать сегодня ни одного выстрела. На дальнем краю поля были видны корханские всадники, не более полутора сотен, не то вернувшиеся после того, как улетели драконы, не то просто не успевшие убраться отсюда, но чудом уцелевшие в схватке с крылатыми тварями.

— Король, — граф бросился к одному из солдат, бродившему по полю. — Что с королем? — внезапно охрипшим голосом спросил рыцарь. — Он жив?

— Это конец, — бормотал воин, немигающим взглядом уставившийся в пустоту. Доспехи его и одежда были покрыты слоем грязи и копоти, брови опалены, а лицо покрылось волдырями, какие бывают от ожогов. — Они всех сожгут, всех, — дрожа, произнес пехотинец.

— Приди в себя, солдат, ведь ты еще жив — Крейн тряхнул воина за плечо, но тот вяло вырвался из руки графа и пошел дальше.

— Эльфы, — раздался над полем пронзительный крик, полный ужаса. — Всадники приближаются!

Фернан торопливо обернулся, и сердце его сжалось от страха. Граф увидел, как с севера на остатки войска стремительно надвигается конная лавина. Выстроившись дугой, эльфийские конные лучники промчались по выжженным проплешинам, подняв в воздух клубы пепла, все, что осталось от сотен могучих воинов. Не нужно быть гением тактики, чтобы понять, что несколько сотен всадников сотворят с беспорядочно мечущимися по равнине пехотинцами, многие из которых даже не имели оружия. Спустя несколько мгновений эльфийская конница окажется здесь, среди людей, и начнется жуткая резня, избиение остатков армии людей, не способной более сопротивляться.

— К бою, — граф поднял с земли чей-то меч, ибо свой он потерял. Нужно было действовать, пока оставался хоть призрачный шанс выжить. Взгляд рыцаря остановился на лежавшем на покрытой росой траве знамени, и Крейн, схватив его, принялся размахивать флагом, призывая к себе уцелевших воинов. — Ко мне! Все ко мне!

Перворожденные, словно гигантский серп, выкашивали всех, кто оказывался у них на пути. Кто бы ни командовал армией эльфов, он отдал абсолютно верный приказ, бросив быстрых всадников против остатков фолгеркского войска. Даже теперь люди еще имели шанс организованно отступить с поля боя, если бы нашелся кто-то, кто осмелился бы принять на себя командование. Несколько сотен, вернее даже несколько тысяч солдат, многие из которых хотя и были испуганы, но все же не потеряли голову, окончательно впав в панику, имели шанс спастись, собравшись вместе. И эльфы решили не дать людям такого шанса, здесь и сейчас полностью уничтожив фолгеркцев до единого человека.

Люди, заметившие приближение эльфийской кавалерии, в большинстве своем не думали о сопротивлении, пытаясь спастись бегством. Но тягаться с легкими всадниками на свежих конях было просто бессмысленно, и один за другим фолгеркцы падали на выжженную землю с торчащими из спин стрелами, или с размозженными ударом копыт ударом головами. На много миль вокруг протиралась голая равнина, и лишь далеко на востоке, возле самого горизонта, темнела полоса леса, который только и мог дать укрытие людям. Но Перворожденные уже перекрыли все пути к спасению, став между остатками армии людей и опушкой мрачной чащи, и теперь играючи расправлялись с бегущими из последних сил воинами Фолгерка. Эльфы даже не брались за клинки, на полном скаку расстреливая метавшихся по равнине людей из луков.

И все же нашлись среди воинов разгромленной армии те, кто не забыл о дисциплине и не растерял всю свою выучку. Многие опытные солдаты понимали, что лишь вместе, плечо к плечу, в единых боевых порядках они могли выстоять перед атакой всадников, которых нужно было встречать частоколом пик и градом болтов, а не беззащитными спинами, так и просящими, чтобы вонзить в них стрелу или на скаку наискось ударить клинком. И те из воинов, чудом выживших после атаки драконов, кто были ближе всего к Крейну, кинулись к размахивавшему стягом рыцарю, на бегу поднимая брошенные своими же товарищами копья и алебарды, перебрасывая через плечо ремни длинных щитов, подхватывая арбалеты и рассыпанные по земле стрелы.

Фернан Крейн, вонзив в землю древко знамени, взялся обеим руками за черен меча. Вокруг графа собирались воины, услышавшие его призыв, те, кто еще не потерял голову от ужаса. И с каждой секундой их становилось все больше, так, что на мгновение граф даже решил, что им удастся выбраться с этого поля, отбившись от надвигающихся эльфов.

— Кто может биться, ко мне, — Крейн уже не кричал даже, а хрипел, с трудом превозмогая боль, но его команды слышали все до единого, и каждый воин, вспомнив все, чему его учили, старался исполнить команды графа наилучшим образом. — Теснее строй! Щиты поднять! Пикинеры — в первую линию, вам придется принять их удар. Все, у кого есть арбалеты, пусть идут в середину. Стреляйте поверх голов воинов из первого ряда. Приготовиться!

Эльфы, увлекшиеся избиением поддавшихся панике, обезумевших при виде гибели своей армии и самого короля людей вдруг натолкнулись на плотно сбитую стену щитов, из-за которой грозно щетинились длинные пики и тяжелые алебарды. Перворожденные, не ожидавшие среди царившего на поле хаоса встретить организованный отпор, грудью ринулись на небольшой отряд, рассчитывая, что люди бросятся врассыпную, не дожидаясь столкновения. Несколько сотен всадников накатились на строй фолгеркцев, точно волна на гранитный утес, и ровно с тем же результатом отхлынули назад.

Несколько десятков Перворожденных не успели сдержать своих коней и напоролись на частокол пик, чьи узкие граненые острия легко пронзали кольчуги конников, а из-за спин пикинеров в сгрудившихся перед людьми эльфов неожиданно часто полетели арбалетные стрелы, сбивая на землю гордых всадников, уже уверившихся в своей победе.

Эльфы откатились назад, но лишь только для того, чтобы, взявшись за луки, обрушить на горстку людей, жалких три сотни воинов, если даже не меньше, настоящий дождь из не знающих промаха стрел. На полном скаку пролетая вдоль строя пехотинцев, эльфы стреляли без остановки, и хотя большинство стрел бессильно втыкались в тяжелые щиты, некоторые находили бреши, и люди, один за другим, падали на землю, и без того уже сегодня вдоволь испившую крови.

— В строй, в строй! Плотнее щиты, — надрывался Крейн, не обращавший внимания на летевшие мимо стрелы. — Теснее сомкнуть ряды! Не бежать, только не бежать! Стоять насмерть!

Граф успел заметить, что многие из бежавших солдат, пользуясь тем, что эльфы отвлеклись на его отряд, приближались к лесу, и каждая секунда, которую могли продержаться собравшиеся вокруг воины, умножала шансы их товарищей на спасение. А потому Крейн не видел иного исхода, кроме как сковать конницу эльфов боем, насколько это возможно, и погибнуть здесь, ибо живыми им уже не дали бы уйти.