Чтение онлайн

Показательно то, что среди множества военных преступлений, в которых позже обвиняли немецкое военное командование, не включен пункт об убийстве парламентеров, а также то, что другого подобного факта больше ни разу не было зафиксировано за всю войну. Представшего перед судом в Москве Пфеффера-Вильденбруха даже не стали допрашивать по этому делу, а в смертном приговоре, который венгерский народный суд вынес Хинди, среди пунктов обвинения данное преступление не фигурирует. Ко всему прочему, что бы ни пыталась предпринять противоборствующая сторона, Пфеффер-Вильденбрух имел не подлежащий обсуждению приказ удерживать Будапешт, следовательно, ему в любом случае пришлось бы отклонить ультиматум.

Тем не менее советские судебные власти воспользовались данным инцидентом, так как впоследствии они сфабриковали ряд дел, по которым были казнены неповинные немецкие офицеры. В Будапеште козлом отпущения был избран командир 1-го артиллерийского дивизиона дивизии «Фельдхернхалле» капитан Эрих Кляйн. В 1948 г., когда он находился в плену, ему было предъявлено обвинение в смерти Остапенко. Несмотря на применение к нему пыток, Кляйн отказался сознаться в этом преступлении, но все равно был приговорен к смерти, которую затем заменили на 25 лет заключения. Он вышел на свободу в 1953 г. Реабилитация этого человека Российской военной прокуратурой в 1993 г. подтверждает факт, что выдвинутое против него обвинение было чистой фальшивкой.

Советское наступление началось на следующий же день после того, как был отвергнут ультиматум. На земле открыли огонь сразу тысячи орудий, а с воздуха постоянно висели бомбардировщики, сбрасывающие свой смертоносный груз. Бомбежка длилась ежедневно по семь — десять часов в течение трех дней. Перерывы в огне артиллерии заполнялись авиационными налетами. В переполненных подвалах находили убежище почти миллион мирных жителей. Многие такие помещения получили прямые попадания, похоронив своих обитателей. Гражданское население отваживалось выйти на улицы лишь при крайней необходимости. Прижимаясь к стенам, жители бегом спешили обратно в подвал, неся с собой набранную в колонке воду или полученный в одной из оставшихся открытыми по приказу режима «Скрещенных стрел» пекарен хлеб.

В центре города улицы были покрыты горами битого стекла, свисали оборванные трамвайные провода, валялись поваленные столбы городских фонарей и масса других предметов, которые давно уже не использовались по назначению и превратились в мусор. На булыжнике мостовой здесь и там были разбросаны мертвые тела в изорванной, грязной, окровавленной одежде. Часто у трупов были обнажены шеи и грудь и вывернуты карманы в поисках индивидуальных жетонов, личных документов и ценностей. Глаза были широко раскрыты, руки имели восковой желтый цвет, в ушах и носах застыла кровь. Тела лежали в лужах крови в странных изломанных позах, там, куда их отбросила сила взрывов, у многих не хватало рук или ног. Здания были объяты пламенем. В местах разрывов снарядов в воздухе стоял синевато-желтый дым.

Повсюду лежали горы мусора, сбором которого больше не занимались городские службы. Атаки советских войск поддерживало большое количество тяжелой техники, а также самолеты бомбардировочной и истребительной авиации. Действия пехоты обеспечивал целый авиационный корпус, две артиллерийские дивизии и многочисленные прочие части и подразделения, всего до пятнадцати артиллерийских и минометных бригад и полков (девять артиллерийских бригад различного назначения. — Ред.). Каждая артиллерийская дивизия имела в своем составе по три бригады, имевшие на вооружении по 36 орудий, 76-мм пушек, 122-мм гаубиц или 152-мм тяжелых гаубиц соответственно. Кроме того, дивизии придавался дивизион тяжелых минометов. Действия стрелкового корпуса поддерживали танки, возможно, из состава 39-й (танковой) бригады 23-го советского танкового корпуса, а также нескольких других танковых полков или полков САУ. Во время боев в Будапеште на территории города было подбито около 200 советских танков, что составляет более чем целую танковую бригаду. (Во-первых, советская танковая бригада насчитывала по штату (с ноября 1943 г.) 65 танков. Во-вторых, танки в уличных боях в Будапеште применялись весьма ограниченно. — Ред.)

Венгерское и немецкое командование, напротив, не имели достаточно боеприпасов даже для оставшегося тяжелого вооружения, поэтому каждому орудию разрешалось выпускать в день только ограниченное количество снарядов. К концу декабря мины к крупнокалиберным минометам были полностью израсходованы.

Утром 30 декабря в Пеште линия фронта проходила полукругом по рубежу, который выступом проходил через пригороды Ракошпалота — Ракошсентмихай — Матьяшфёльд — Пештсентлёринк — Пештсентимре — Шорокшар. В тот день в ходе наступления советские войска заняли значительные площади в восточном и южном секторах, там, где была неоднократно прорвана оборона венгерской 12-й резервной дивизии, а в венгерской 10-й пехотной дивизии из боевых подразделений осталось всего три батальона, которые оказались в критическом положении. Венгерскому 3-му батальону 8-го полка, попавшему в окружение в районе Чёмёра, пришлось идти на прорыв, в ходе которого батальон в уличных боях потерял значительную часть личного состава. Продолжая наступление, которое началось в Рождество на участке между Фотом и Чёмёром, советская пехота при поддержке танков нанесла удар через поля вдоль реки Силаш-Патак западнее Матьяшфёльда на Пештуйхей. Венгерский 1-й батальон 18-го полка занял новые позиции вдоль беседок в Ракошсентмихае, но к вечеру он был почти полностью уничтожен в районе местной церкви, несмотря на то что и советская сторона понесла значительные потери. Группа советских солдат, продвинувшаяся до церкви, в результате немецкой и венгерской контратаки была окружена. Ей удалось прорваться только после того, как солдаты вызвали на себя огонь собственной артиллерии и постоянно корректировали огонь артиллеристов по мере хода боя. За грамотную организацию того боя капитан Николай Леонтьевич Николайчук был награжден медалью Героя Советского Союза. Части немецкой 13-й танковой дивизии также предпринимали контратаки. Первая из них была отбита. В результате второй, которую возглавил офицер Генерального штаба подполковник Экешпарре, был отбит западный сектор Ракошсентмихая. Но и эта контратака захлебнулась после того, как были подбиты четыре или пять немецких танков и девять бронетранспортеров.

31 декабря в результате контратаки немецких и венгерских войск был на один день отбит западный сектор Матьяшфёльда, в том числе аэродром. Однако в руки советских солдат попал расположенный по соседству район Цинкота. Южнее части 22-й кавалерийской дивизии СС оставили Пештсентимре, а на одном из внешних участков по улице Иллёи советские войска продвинулись на несколько сот метров в направлении внутренних районов города. Севернее, в районе Ракошкерестур венгерский 24-й дивизион штурмовой артиллерии под командованием майора Барнабаша Бако отразил атаку советских войск, в ходе которой те понесли значительные потери. Один из советских офицеров в звании майора был вынужден совершить самоубийство, чтобы не попасть в плен.

1 января главной целью для наступающих в направлении на Пештуйхей советских войск стал рубеж между Ракошпалотой и Пештсентлёринком, который обороняли подразделения венгерских 10-й пехотной и 12-й резервной дивизий. Наступающие войска в нескольких местах пересекли кольцевую железную дорогу, а несколько танков вышло к речке Ракош-Патак. Первое здание в пределах административной границы Пешта севернее Шашхалома захватила штурмовая группа под командованием гвардии сержанта Адавкина. В тот же день советская 297-я стрелковая дивизия, до этого находившаяся во втором эшелоне, нанесла удар далее на юг через Новое кладбище. Командир 3-го батальона венгерского 38-го полка капитан Дьёрдь Пецхи вспоминает:

«На рассвете бои достигли восточного края Нового кладбища и смещались в направлении Ферихедь. Батарея развернулась в районе морга. Мне прислали в качестве усиления 30 необстрелянных новичков-хунгаристов.

В 8 часов начался артиллерийский и минометный обстрел, который достиг силы, равной которой я еще не видел на венгерской земле. Кладбище ходило ходуном. Солдаты бегом оставляли позиции и пытались найти укрытие в траншее на улице Козма. Мы тоже побежали туда со стороны морга и спрятались в укрытие. Тут началась атака русской пехоты. Из траншеи мы все открыли огонь по надвигавшемуся противнику. Я командовал огнем расположившихся поблизости от меня солдат, будто взводный командир. Тем же самым занимались майоры Густав Кайди и Ференц Йоо. Наш плотный прицельный огонь возымел действие: мы остановили ту атаку…

Перед полуднем появился советский танк, который проломил каменную стену кирпичного завода. Из немецкого танка «Тигр», замаскированного за печью для обжига, к стене пополз унтер-офицер. Когда он точно установил позицию советского танка, экипаж «Тигра» по его команде стал наводить туда свое орудие. Советский танк был подбит одним выстрелом. С наступлением сумерек мы забрались в круглую печь, где уже прятались рабочие из близлежащих домов.

Примерно в полночь противник неожиданно начал атаковать. Мы заняли позиции в коридоре вокруг печи. Русские гнали перед собой венгерских военнопленных, которые кричали: «Мы венгры!» В ответ мы кричали им, что те должны по нашей команде залечь. Под плотным автоматическим огнем русские отошли. Некоторым пленным удалось убежать. Потом во время контратаки нам удалось с помощью ручных гранат полностью очистить территорию завода… На следующий день я и оставшиеся со мной 15 солдат отступили».

2 и 3 января советское наступление в направлении на Пештуйхей продолжалось. На некоторых участках наступающим удалось прорвать оборону вдоль речки Ракош-Патак, несмотря на то что солдатами венгерской 10-й пехотной дивизии было уничтожено пять или шесть танков подразделений первого эшелона. Советские и румынские пехотинцы заняли первую линию обороны, после чего ударили в тыл оборонявшимся, вынудив 3-й батальон 6-го венгерского полка отойти после ожесточенных уличных боев.

К 3 января после тяжелых боев численность венгерской 12-й резервной дивизии сократилась до 10–25 человек в батальоне. Только в тот день 307 венгерских солдат были взяты в плен румынами. Несмотря на многократные попытки немецких и венгерских войск оттеснить противника обратно за речку Ракош-Патак, советские войска продолжали расширять участок прорыва. Для того чтобы укрепить позиции, они снова развернули здесь потрепанную в боях и отведенную в тыл два дня назад румынскую 2-ю дивизию. Командир советского 30-го стрелкового корпуса генерал-майор Г.С. Лазько бросил в бой только что переданную ему 36-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которая переправилась через Ракош-Патак и кольцевую железную дорогу. Южнее части корпуса уверенно продвигались на Пештуйхей. Войска 18-го стрелкового корпуса подошли на 500 м к временному аэродрому на ипподроме, после чего в распоряжении оборонявшихся осталась единственная взлетно-посадочная полоса на временном аэродроме на острове Чепель. Контрудар силами немецкой 13-й танковой дивизии на Альшоракош не увенчался успехом: вышедшие к железнодорожной насыпи танки были уничтожены, а плотный заградительный минометный огонь не позволил пехоте последовать за ними.