Чтение онлайн

Первое – он открывает дверь. Это очередное мирное утро, все идет как обычно. Его мысли улетели куда-то далеко вперед, в разгар сегодняшнего дня. Они вертятся вокруг планов и встреч, вокруг имен пациентов и денег, которые они принесут. Движения выполняются автоматически, сами по себе, они и не заслуживают концентрации. Он повторял их столько раз, что теперь доверяет памяти тела.

Второе – он видит силуэт прямо перед собой. В дверном проеме никого быть не должно, потому что раньше не было. А теперь есть, высокий, опасный… Света в коридоре хватает, и он мог бы рассмотреть больше, чем силуэт, если бы все произошло не так быстро.

Третье – он чувствует боль. Она острая, одновременно ледяная и горячая. Так же не бывает! Не бывает – и все равно есть. Как будто его ударили осколком льда, но из-за этого в животе вспыхнуло пламя. Говорят, что боль от сильной раны организм воспринимает с задержкой, сначала ему нужно преодолеть шок, поверить, что это действительно с ним случилось.

Он не получает никакого послабления, боль приходит сразу. Она дезориентирует так же сильно, как нарушение привычного порядка вещей. Это же нечестно, он не был готов! Он – человек разума, его поле боя – мысли и иллюзии. Он не должен сталкиваться с чем-то настолько примитивным!

Но тому, кто пришел за ним, на это плевать. Первый удар – только начало, болезненное и страшное… Второй удар прилетает так же быстро. Этот еще сильнее, его достаточно, чтобы сбить Виталия с ног, отшвырнуть обратно в квартиру.

Ему всегда казалось, что он отлично реагирует на стресс, он спасется в любой ситуации. Он управлял людьми… он подталкивал их к смерти, и ему даже не было страшно! И вот теперь страх есть, такой же сильный, как боль от двух ран, превративших его живот в кровавое месиво.

Гадать, кто стоит за нападением, не пришлось: Кван-Чо вошел в квартиру следом за ним. Этот пациент никогда не казался спокойным, но теперь вид у него совсем уж безумный. Кореец выглядел так, будто очень давно не спал, а потом бежал, скрывался где-то… Он пришел к Виталию потрепанным и грязным, покрытым потом и кровью.

А еще он сжимал в руке нож. Лезвие длинное, мясницкое, сантиметров двадцать… или только кажется? Нет, нож не может быть таким, никак не может, потому что иначе… Виталий запретил себе думать о том, что такое лезвие способно сделать с человеческими внутренностями. Он не умер сразу – и уже не умрет! Его способно убить только время или хотя бы стихия, но никак не человек, потому что людьми он давно научился управлять.

– Господин На, какой приятный сюрприз! – Виталий почувствовал, как по подбородку потекла кровь, вырвавшаяся откуда-то изнутри. Он не дал этому себя остановить. – Не ожидал увидеть вас тут. Почему вы не пришли в мой офис?

– Я уже был там… та тварь дала мне твой адрес!

Интересно, секретарша хотя бы попыталась отказать ему? И пощадил ли ее Кван-Чо, когда она ответила на его вопросы? Да, если она успела подняться и сбежать в кабинет, запереться там – пациент не стал бы ее преследовать. Нет, если она оцепенела и осталась на месте. Женщин Кван-Чо ненавидел всегда.

– Я вижу, что вы в стрессе, – дружелюбно улыбнулся Виталий. – Это оправдывает то, что вы вынужденно нарушили правила. Ничего страшного! Я помогу вам.

– Не поможешь… И из-за тебя никто не поможет! Ты предал меня! Он все рассказал мне!

– Не уверен, что понимаю…

– О, я тебе объясню! Я тебе все сейчас объясню!

Говорил Кван-Чо громко и эмоционально, густо пересыпая речь ругательствами и проклятьями. В них Виталий как раз не вслушивался, он воспринимал только суть – и от сути этой хотелось выть.

Кван-Чо действительно готовился убить Николая Форсова, но убить на своих условиях. Перехватить ночью, затолкать в машину, увезти туда, где никто не помешает… У него не получилось, потому что Форсов его опередил.

Нет, нападать этот старый калека не собирался, такое лишь повеселило бы Кван-Чо. Форсов пришел к его дому днем, когда вокруг хватало народа, и даже богатый кореец не решился бы наброситься на него.

Он заговорил с Кван-Чо о том, что ему знать не полагалось. Он заявил, что Виталий Любченко не друг ему, а враг, который его использовал. В качестве доказательства он приводил слова самого Кван-Чо, сказанные на сеансах. Те самые слова, которые никто, кроме его психолога, не должен был знать! Кван-Чо казалось, что объяснение может быть только одно: Любченко проболтался, насмехаясь над пациентом в беседах со знакомыми. Виталий же не сомневался, что эти сведения попали к старому лису иначе: Форсов каким-то образом установил в его кабинете прослушку. Он знал о том, что Любченко дрессирует убийцу – и готов направить этого убийцу на своего врага.

Виталий хотел возразить, открыть правду, но не успел: Кван-Чо ударил его ногой прямо по открытой ране с такой силой, что психолог взвыл от боли.

– Ты заставил меня думать, что ты мой друг! Поэтому я не поверил ему сразу… Он предупредил, что ты предашь меня еще не единожды… Но нет, никакой веры! Я по-прежнему собирался убить его той же ночью! Я просто не успел…

Днем Кван-Чо вернулся на встречу с друзьями, потом направился к своей «особенной квартире». Ему хотелось приятно провести время до заката, развлечься, а потом уже разобраться с наглым стариком. Но, когда он добрался до многоэтажки, ему стало не до борьбы с чужими врагами.

Жилой комплекс был оцеплен. Медики как раз катили к машине «Скорой помощи» носилки с рыдающей пленницей. Соседи шептались о том, что обнаружили внутри большой мягкой игрушки… Все всё знали. Все знали его имя. Произошло именно то, о чем предупреждал его старик – и обратного пути для Кван-Чо не было.

Он сорвался, поддался психозу. Так и должно было произойти, Виталий намеренно не лечил его, а усугублял его состояние. Но психолог думал, что сумеет его использовать! А вместо этого его использовал Форсов… Виталий своими руками создал оружие для врага. Горечь от этого была так сильна, что почти перекрывала боль.

И вот ведь ирония… Раньше он думал, что сумеет подчинить любого человека, а уж такого психа, как Кван-Чо, – шутя! Но теперь Виталий не мог произнести ни слова, он задыхался, захлебывался кровью, он уже чувствовал, что ничего не исправит.

Он, гений, умрет от рук примитивнейшего из психопатов! Станет в один ряд с какой-то шлюхой – на суде жертв обычно уравнивают. И все ради чего, зачем?..

Лежа на полу съемной квартиры в расползающемся озере собственной крови, Виталий с непривычным отчаянием подумал о том, какая прекрасная у него была жизнь. Он же получил то, о чем другие только мечтают! Деньги, влияние, признание… Разве этого недостаточно? Тогда ему казалось, что – нет, нужно нечто большее. Сам себе он напоминал наркомана, нуждающегося не в запрещенных веществах, а в ощущении власти над людьми. Он был уверен, что, забравшись так высоко, он будет двигаться только вверх, он никогда не упадет…

Когда сорвалась та история с Оверрайдом, он мог бы остановиться. Не вернуть прошлое, так хотя бы не испоганить окончательно свое будущее! Он понятия не имел, почему предпочел продолжать… Но он никогда, ни на миг не допускал, что проиграет.

Боль набирала силу, сжигала энергию в мышцах, делала тело странно мягким, будто ватой набитым – по крайней мере, чувство было именно таким. Виталий оставался на месте, Кван-Чо его больше не бил, и все же психолога не покидало ощущение, что он падает. Все быстрее и быстрее, в холод, в вечную темноту… в забвение.