Чтение онлайн

Что ж... Возможно, он сумеет сделать вечер еще немного лучше. Маттиас вынул из внутреннего кармана свиток:

— Я написал это вчера, думая только о тебе, — объяснил он, протягивая пергамент леди Кимберли.

— О, — она осторожно взяла свиток, но тут же протянула назад, — тогда, может быть, ты сначала прочитаешь его мне?

Чарльз глубоко вдохнул, его сердце билось так, что казалось — еще чуть-чуть, и оно разорвется:

— Мне не нужен свиток. Все строки те горят в моей душе огнем! Я их прочту, на звезды глядя, как с листа!..

...

И звездная корона венчала мир в эту ночь и облака застывали на небе, заслушавшись, и луна, яркая и полная охраняла их покой, в те минуты, когда Чарльз Маттиас предложил леди Кимберли свою лапу и сердце...

Перевод — Рэдгерра, Дремлющий.

Литературная обработка — Дремлющий.

[1] 136 килограмм

[2] Примерно 2,13 м

Год 705 AC, начало сентября

Проснуться на мягкой перине следующим утром было наслаждением. Кимберли сладко потянулась, не торопясь выбираться из-под пушистого одеяла. Так хорошо лежать в теплом, уютном гнездышке и вспоминать вчерашнюю встречу с Чарльзом...

Она не понимала, как это случилось, но при мысли о нем в груди возникало что-то такое теплое и пушистое, а сердце частило...

Он такой милый и заботливый...

Он такой нежный и обаятельный...

Он глядит на нее так...

Очень и очень интересные и даже немного двусмысленные мысли оказались прерваны прохладным ветерком, пробравшимся под тонкое одеяло. Цитадель Метамор, расположенная в узкой седловине, меж Барьерных и Драконьих хребтов, первая встречала осень и последняя провожала зиму, во всем Мидлендсе. И сейчас, хоть календарь и говорил о конце лета, но по утрам горы уже дышали холодом.

Кимберли вскочила с кровати и поскорее побежала — закрыть приоткрытое окно, а затем к камину. Вытряхнув из ведра растопку, она сложила ее аккуратной кучкой и, сунув туда трут, чиркнула огнивом. Сноп искорок упал на сухой клочок ткани и вот уже в черном провале заплясал маленький огонек. Ей часто приходилось разжигать огонь в камине — сначала для престарелого отца, потом для столь же немолодого мужа, так что огонек вскоре превратился в ровное, теплое пламя.

Немного согрев лапы, она уселась возле каминной решетки, обернув лапы хвостом — розовым, покрытым тонкой белой шерстью — и вздохнула... Как бы ни был приятен Чарльз, каким бы он ни был милым и заботливым, всё равно она оставалась крысой. Как можно любить крысу? Маттиас говорил о её красоте, о его симпатии... но она все равно считала себя отвратительной.

Подбросив еще пару поленьев, Кимберли отошла от камина — воздух в комнате уже потеплел. Подойдя к шкафу, она выбрала платье. Пожалуй... сегодня стоит одеть простое темное котарди[1] с вышивкой вдоль ворота. Очень простое, почти бедное... Впрочем, не все ли равно, как она будет одета, она не перестанет быть крысой, даже если завернется в черный бархат!

— Ох-х-х...

Вздохнув и утерев подступившие слезы, Кимберли глянула в окно. Солнце уже поднималось над восточными стенами Цитадели и утренняя роса, еще лежавшая на газонах внешнего двора, быстро испарялась под его беспощадными лучами. Все вокруг дышало ленивой негой, спокойствием и умиротворенностью.

Впрочем, Цитадель уже просыпалась.

Вот через главные ворота прошла компания фермеров, весело болтающая о чем-то своем. Вот послышались отдаленные удары молота о наковальню, когда один из кузнецов занялся делом. Вот с гулом и хлопаньем крыльев приземлился на брусчатку главного двора бронзовошкурый дракон, тут же набежала толпа кошек-морфов, с готовой упряжью, в шестнадцать лап нацепила ее, затянула, взгромоздила на спину Сароша полосатого, отчаянно зевающего тигра-морфа и как по команде исчезла. Дракон тоже зевнул, потянулся и, подергав напоследок ремни, стартовал.

Пройдет всего час, не более, и проснувшаяся Цитадель наполнится шумом, гамом, бурной, суетливой деятельностью, и Кимберли придется покинуть уютное спокойствие её комнаты.

Она не могла бесконечно скрываться за дубовой дверью, и раннее утро было одним из немногих мгновений, принадлежавших только ей и никому более. Только ей и никому. Никому...

Динь-динь-динь-дон-н-н!

Мелодичный перезвон разнесся по двору — в надвратной башне заработал часовой механизм. Сейчас ударит большой колокол...

ДОН-Н-н-н...

Восемь часов от полуночи.

Кимберли встрепенулась — восемь утра! Она еще не одета, а в девять начнется тренировка!

При мысли о ежедневном ужасе, называемом тренировкой, на глаза леди навернулись слезы, лапы нервно скомкали платок и задрожали... Но время шло и осознав, что еще немного и ей придется, либо завтракать в совершенно неподобающей манере — торопливо, либо остаться без завтрака вообще, леди Кимберли развернула плечи и глубоко вдохнула. Запятнать себя недостойным поведением?! Никогда!

Закрыв каминную решетку и прихватив кожаные перчатки, Кимберли уже шагнула к двери, но вспомнила, что надо захватить палку для грызения.

Еще один оскорбительный и такой... такой... грубый признак ее нынешней жизни... но Чарльз просил ее поскорее привыкнуть и использовать палку как можно чаще.

Разумеется, просьбы Чарльза более чем достаточно. Пусть эта палка груба и недостойна быть в руках леди, она возьмет ее!

Дрожащими лапами Кимберли насилу выдрала последний болт из мишени, бросила на полку и торопливо утерла набежавшие слезы кружевным платочком. У нее ничего не получалось! Лапы тряслись и болели, арбалет дрожал, мишень расплывалась, наставник — восьмифутовый саблезубый тигр-морф, вдвое выше её ростом грозно нависал, рычал, громыхал, сверлил спину холодным взглядом вечно голодных зеленых глазищ и плотоядно облизывал торчащие клыки... О боги хранители! Её, воспитанную и утонченную леди заставляли тренировать руки и стрелять из арбалета! Как... как какую-то горожанку! А еще взводить его, крутя эту безумно тугую ручку!