Чтение онлайн

Не дожидаясь, пока обменявшись прощальными кивками, крысы начнут расходиться, Гектор вскочил и унесся в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью...

Сев за стол, Гектор резким движением смахнул на пол статуэтку и, взяв первый попавшийся том, начал выводить на листе фигурную буквицу, щурясь в тусклом освещении. Стоило добавить огня в светильнике, потому что он едва мог видеть, что делает, — но сейчас Гектор не желал обращать на это внимания. Он ненавидел эту работу, но ему нужно было делать хоть что-то, чтобы питаться и покупать масло для светильника и одежду...

Он услышал, как скрипнула входная дверь. Похоже, Маттиас сегодня напрочь забыл о манерах!

— Гектор, знаешь, в Метаморе есть жители, которым пришлось хуже, чем тебе.

Гектор не обернулся; он не хотел даже видеть стоящее позади него отвратительное существо. Чарльз может нарядно одеваться и гордо выступать по двору, думая, что все восхищаются им. Но он просто дурак; вся Цитадель смеется над самонадеянным крысом!

— Мне показалось, вы сами хотели, чтобы я был жалким и ничтожным! — едко заметил он.

Чарльз задумчиво погрыз палку, и ответил:

— Я хочу, чтобы ты понял — я не буду тратить время, вылизывая твое самолюбие.

— Моё самолюбие??

Это было уже слишком. Гектор развернулся на стуле, раздраженно хлестнув хвостом по ножке, и оскалился:

— Мое самолюбие?!!

— Да твое!! Да самолюбие! Ты чересчур много думаешь, о том, какой ты БЫЛ великолепный! А у меня на это времени нет! — с этими словами Чарльз повернулся к двери. — Не знаю, какая блоха тебя сегодня укусила, Гектор, но я определенно не хочу заполучить себе парочку таких, а потому, до встречи!

— Подожди Чарльз...

Ярость и горе, душившие Гектора вдруг отхлынули, исчезли, когда он понял, что еще немного, и он останется совсем один, в этой проклятой богами Цитадели... Он даже сам не понял, как с его языка сорвались эти слова:

— Подожди, Чарльз! Прости меня... Мне... Я... Я...

Маттиас развернулся и, отойдя от двери, встал, опершись на палку, как на трость.

— Хочешь поговорить?

Гектор вздохнул, развернулся к столу и, отложив истерзанное когтями перо, обхватил лапами голову:

— Я не хочу быть крысой...

— Ты не один такой. Думаешь, Саулиус хочет? Или может быть, Джулиан? Эллиот делает вид, будто смирился... а ты загляни ему в глаза! А еще лучше, загляни в глаза Марку! Пробовал?

— Нет! Только не Марк! — взвыл Гектор, хватаясь за стол.

— Не Марк?! — Маттиас уставился в спину собеседнику мрачным взглядом из-под прижатых ушей. — А-а! Так ты тоже слышишь? Так может, стоит поддаться? Уйти в стаю, стать никем... А?!

— Нет!!

— Так-таки нет? А вот Марк, похоже, решил иначе! Подумай и ты!

— Маттиас, зачем ты пришел сюда?! — Гектор опять развернулся на стуле. — Соблазнить меня крысиной жизнью? Я не хочу в стаю! Не хочу! Сказать по слогам?!

— Так найди себе дело! — рявкнул Чарльз. — Не хочешь в стаю? Займись делом! Заставь себя трудиться! Гектор! Демоны тебя побери! Я видел твои поделки, они поразительны! Но ты сидишь и рисуешь буквицы в книгах! Что происходит?! Почему?!

— А то ты и сам не видишь! Я... — Гектор аж захлебнулся словами. — Я больше не могу резать! Ты же видел мою последнюю работу! Она ужасна!

— Возможно, она не так хороша, как ты привык, — признал Маттиас, — но она определенно лучше того, что могут все остальные. У нас в Цитадели есть много плотников, но настоящих мастеров резьбы по дереву нет. Почему бы тебе не заняться этим?

— Потому что у меня теперь не руки, а лапы! Потому что я больше не могу работать резцом! — зарычал в ответ Гектор.

Маттиас некоторое время молча грыз палку, обдумывая его слова, потом пожал плечами:

— Когда ты последний раз пробовал?

— Не помню. И что с того? Посмотри! Я едва способен сжать кулак! Видишь?! Большого пальца считай нет! Единственное, что я могу хоть как-то делать — это писать! И то... Еле-еле. Да и не все ли равно? Я больше не могу создавать скульптуры и уже никогда не смогу...

Последние слова он произнес едва слышно, почти шепотом.

Чарльз же продолжал грызть палку и на пол сыпались мелкие опилки.

— А ты попробуй найти другой путь, Гектор. Я уверен, ты сможешь что-нибудь придумать, если попытаешься.

Гектор в это время смотрел на Маттиаса, вернее, на палку в его лапах. Он смотрел, как острые резцы крыса снимают с нее стружку, легко прорезая дерево, медленно двигаясь сверху вниз, и чувствовал, что его начинает трясти от пришедшего озарения. Он так и не ответил Маттиасу, напрочь забыв о его словах, да и о нем самом тоже, лихорадочно обдумывая, прикидывая, просчитывая...

Маттиас постоял еще немного, глядя на Гектора, потом вышел вон.

Охваченный возбуждением, Гектор даже не заметил ухода гостя, он уже схватил валявшуюся в углу палку и начал грызть её, двигая вверх-вниз и поворачивая...

Ему пришлось много раз останавливаться и проверять, правильно ли он снимает дерево, но Гектор лишь усмехался, в очередной раз осматривая её.

Очень быстро он придал заготовке грубые очертания, однако его зубы были слишком широкими, чтобы вырезать мелкие детали. Тогда Гектор разделся, прямо на кровати изменился ближе к своей полной форме, и заработал уменьшившимися резцами. Он уменьшался и уменьшался, вытачивая совсем уже крошечные черты и риски, создавая скульптуру зубами, выгрызая ее...

Когда Гектор стал совсем маленьким и уже не мог удержать в лапах, ставшую больше его самого заготовку, он уронил её на постель и носом закатил на середину.

Он убирал все лишнее, и вдохновение переполняло его. Что именно он вырезал, точнее, выгрызал из дерева, больше не имело значения; это было грызение и созидание, слившиеся воедино — и смесь наслаждения телесного и духовного буквально ошеломляла!

Гектор уменьшился до предела, став размером с обычную крысу. Теперь ему приходилось ползать по заготовке, выкусывая резцами и выцарапывая острыми когтями, пока каждая черточка и каждая риска не заняли свое, и только свое место...