Чтение онлайн

— Нет, это осталось в прошлом. И зачем мне мстить ему теперь, столько лет спустя? Собственно говоря, я никогда не доверял Йерри. Он не из тех, на кого можно положиться, поэтому нелишним было подстраховаться, тем более в моей ситуации.

— Но ведь вы назвали его своим другом.

— И это правда. Несмотря ни на что, он был надежнее многих.

Малин кивает.

Она видит, как капли на коже Гольдмана постепенно высыхают. Он сидит, расставив ноги, уверенный в себе и наслаждающийся жизнью, словно этот день для него последний.

— Он всего лишь хотел продать книги, — говорит наконец Гольдман. — Его жадность не знала предела. Он только что получил несколько сотен миллионов за то компьютерное предприятие и тем не менее не упустил возможности прорекламировать товар.

Вдали, у самого горизонта, показалось прогулочное судно. «Мисс Бюст» покинули террасу, теперь только бдительные гориллоподобные наблюдают за ними через стеклянные двери гостиной.

— Хорошо живете.

— Я много работаю. Тем не менее в этом доме мне очень не хватает женщины.

— Я думала, что этого добра у вас хватает, — пытается пошутить Малин.

— Но ни одной такой, как вы.

Форс улыбается, чувствуя на себе взгляд Йохена Гольдмана. Она вдруг замечает, что ветер растрепал ее платье, хочет поправить его, но потом оставляет все как есть. Она никогда не играла в такие игры, почему же сейчас ей пришло в голову сделать исключение? Чтобы сбить с толку Гольдмана?

«Мне это совсем неинтересно», — думает Малин, оглядывая себя.

Гомес читает СМС на дисплее мобильника.

— Итак, вы утверждаете, что даже не разозлились на Петерссона?

— Нет. Не стоит принимать близко к сердцу предательство человека, которому не особенно доверяешь, разве не так?

— Не знаю, — отвечает Малин. Она вспоминает, как уговаривала Янне остаться накануне его первого отъезда в Боснию, а он, не слушая ее, продолжал собирать свой камуфляжный рюкзак.

— Это так, — говорит Гольдман.

— И после этого вы продолжали вести с ним дела?

— О да.

— Несмотря на то что не доверяли ему?

— Ведь он не знал, что мне все известно. Я хочу донести до вас одну вещь, Малин: несмотря ни на что, Йерри был таким человеком, кого очень хочется иметь в числе своих друзей.

— Почему?

— Благодаря некоторым своим качествам. Беспринципности, например.

— Что вы имеете в виду?

Йохен поднимает брови, однако, судя по всему, не собирается отвечать.

— Как вы познакомились? — спрашивает Малин, не дождавшись ответа.

— Как-то раз я попал в переплет. Мой тогдашний адвокат, работавший в одной фирме с Петерссоном, был в отпуске. Я вышел на Йерри и сразу оценил его. И когда он открыл свою контору, я стал его клиентом.

— Вы знаете, почему он открыл свой бизнес?

— Коллеги его боялись.

— Боялись?

— Да, он был умнее их, поэтому в конце концов они от него избавились.

Малин улыбается. Йохен Гольдман проводит рукой по животу и раздувает ноздри, совсем как Тони Сопрано. [64]

— Больше вы ничего не хотите мне рассказать? О ваших с ним делах, о Йерри?

— Нет. Неужели больше нам не о чем поговорить? — Йохен снова улыбается.

— Итак, вы и не думали мстить ему и не подсылали к нему киллера?

Гольдман ухмыляется, глядя на Малин, словно она сама и есть подосланный к нему киллер, желанный киллер, которого он рад видеть в своем доме.

Он снова надевает очки и поворачивает голову так, что преломившиеся в драгоценных камнях солнечные лучи слепят Форс глаза, и она морщится.

— Не будем о грустном. Ведь вы можете быть совсем другой. И потом, даже если бы я и убил его, то не стал бы вам об этом рассказывать.

Малин смотрит на море и вспоминает Туве.

Интересно, что она сейчас делает?

Потом думает о родителях, о том, что папа, наверное, с нетерпением ждет ее прихода.

— Не хотите прогуляться со мной? — спрашивает Гольдман. — Я покажу вам свои владения.

И вот она спускается за бизнесменом к морю по крутой лестнице.

На нем нет ничего, кроме плавок. Его загорелое тело блестит на солнце, когда он рассказывает Форс об испанском архитекторе, проектировавшем его дом, том самом, который строил виллу режиссеру Педро Альмодовару в горах близ Мадрида.

Малин молчит.

Слушая Гольдмана, она думает о том, что сейчас они вышли из поля зрения гориллоподобных, а Гомес все еще возится на террасе со своим мобильником.

Йохен спрашивает ее, читала ли она его книги. Малин отвечает «нет» и признается, что это, конечно, ее оплошность.

— Вы ничего не потеряли, — успокаивает ее Гольдман.

Он спрыгивает на берег и тут же бежит к воде, чтобы не обжечься о черную гальку. Малин садится на нижнюю ступеньку лестницы, снимает тряпичные туфли и тоже бежит к морю.

— Если захотите окунуться, я дам вам купальник. Приятно лежать на этом песке и чувствовать, как на коже проступают кристаллики соли.

— Могу себе представить, — соглашается она и, сама того не желая, ложится на песок рядом с Йохеном Гольдманом, ощущая исходящую от него странную силу, заставляющую ее повиноваться.

Йохен бросает в море камень, так что тот несколько раз подпрыгивает, отскакивая от поверхности воды.

— Последние десять лет я прыгал так же, — произносит он.

— В этом никто не виноват, кроме вас, — отвечает Малин. — Кроме того, вы были достаточно вознаграждены.

— Вы жестоки, — замечает бизнесмен.

— Я реалистка, — отвечает Малин. — Рассказывал ли вам Петерссон об автокатастрофе, в которую попал много лет тому назад?

Вода нежно касается ее ног, шипит и пузырится, набегая волнами на черную гальку.

— Тогда он был еще очень молод, один парень погиб, — продолжает она, словно для того, чтобы помочь Йохену вспомнить.

Он замирает и смотрит на нее. Форс не видит его глаз за стеклами очков, но чувствует, что сейчас он скажет ей что-то действительно важное, то, ради чего они пришли сюда, на берег.