Чтение онлайн

— Думаешь, он пьет? — спрашивает Якобссон.

Но прежде чем Вальдемар успевает ответить, раздается голос Карлссона:

— Я пью только время от времени, иногда много. Но я в состоянии себя контролировать.

Потом хозяин усаживается напротив них в кресло, расположенное у окна с видом на внутренний двор. Снаружи дождь то моросит, то снова усиливается, и ветер яростно раскачивает черные, словно мертвые, ветви берез.

Книжная полка с дисками, кассеты, коробки с пленками «супер-восемь», на них наклеены этикетки с неразборчивыми подписями.

— Вы живете здесь один?

— Да.

— Семьи нет? — спрашивает Вальдемар.

— Нет, слава богу. Вы хотели поговорить о той автокатастрофе?

— Да, — отвечает Экенберг. — Но для начала такой вопрос: ты дрочишь правой или левой?

— Что?

— Ты слышал.

— Я правша, если вы это хотите знать.

— И ты знаешь, что случилось с Йерри Петерссоном? — спрашивает Вальдемар.

— Я читал об этом в газете.

— Мы занимаемся этим делом, — говорит Юхан. — И беседуем со всеми, кто так или иначе общался с господином Петерссоном.

— Я совсем его не знал, — отвечает Юнас, — ни до, ни после катастрофы.

— Как же получилось, что вы оказались в одном автомобиле после той новогодней вечеринки?

— Мы хотели вернуться в город. Я был на отцовской машине, и Йерри спросил меня, не мог бы я его подбросить, насколько я помню. Почему бы и нет? Он предложил мне сотню — как видно, очень хотел быстрей смотаться оттуда.

Все как в архивных документах. Юнас Карлссон говорит то же, что и двадцать четыре года назад.

— Вы собирались во владениях, принадлежащих Фогельшё. Что-нибудь вроде приходского дома? — задает вопрос Юхан.

— Да, в приходском доме, Фогельшё подарили его церковной общине, насколько я помню.

— И Йерри Петерссон хотел покинуть вечеринку. Почему, как вы думаете?

— Ни малейшего понятия. Как я уже сказал, я почти не знал Петерссона. Было уже поздно и холодно. Вероятно, ему хотелось домой.

— Вы знали брата и сестру Фогельшё? — спрашивает Вальдемар.

Хозяин квартиры качает головой.

— Нет же. Они слишком много о себе думали. Я учился в параллельном классе с Фредриком Фогельшё, который организовал вечеринку. Время от времени он приглашал на такие праздники публику вроде меня, но только когда надо было кем-то заполнить зал.

Юхан кивает.

— А Йерри Петерссон дружил с кем-нибудь из Фогельшё?

— Нет. Я так не думаю. Может, в каком-то смысле он и значил для них больше, чем я, но, в сущности, оставался обыкновенным парнем из рабочей семьи, который лишь иногда удостаивался их милости.

— Вы с Йерри были друзьями?

— Нет, как я уже сказал.

— А остальные, кто сидел в машине? Они дружили с Йерри?

— Андреас Экстрём принадлежал его компании. А Ясмин Сандстен была, кажется, влюблена в Йерри и поэтому хотела уехать с ним. Девушкам он нравился, насколько я помню.

— То есть вы считаете, что Ясмин Сандстен была влюблена в Йерри Петерссона? — переспрашивает Юхан.

— Не знаю. Но девушки за ним бегали, такой уж он был.

— «Его компании», вы сказали?

— Да, его всегда окружали многочисленные друзья, — отвечает Юнас, вытирая губы ладонью.

«Странно, — замечает про себя Вальдемар. — Мы не нашли ни одного человека, заявившего, что он считает себя другом Петерссона».

— Но ведь Андреас Экстрём не был другом Фогельшё?

— Нет, я думаю. Это была компания богатых юнцов, они никого не принимали туда, разве если была нужна массовка.

— Можете рассказать о том вечере?

Вальдемар старается говорить дружелюбно, доверительно, и Якобссон удивляется тому, что это у него действительно получается.

Юнас Карлссон прокашливается и на некоторое время задумывается, словно пытаясь сосредоточиться, прежде чем начать.

— Как я уже сказал, Фредрик Фогельшё устраивал новогоднюю вечеринку. Он пригласил и меня. Я попросил у отца машину, дав ему слово не пить. После двенадцати мне захотелось домой. На таких праздниках невозможно веселиться, не напившись.

— Безусловно, — соглашается Вальдемар.

— И как только я собрался уезжать, ко мне подошел Йерри Петерссон с Ясмин Сандстен и Андреасом Экстрёмом. Андреас и девушка сели сзади, а Йерри занял переднее пассажирское место, ну а потом случилось то, что случилось. Я ничего не нарушал, тем не менее мы забуксовали. Было темно, шел снег, машина соскользнула с дороги в поле и несколько раз повернулась вокруг своей оси. Мы, кто был спереди, пристегнулись ремнями безопасности, в отличие от тех, кто сидел сзади. И их бросало из стороны в сторону, как в центрифуге, пока не выбросило через заднюю дверь. Андреас так ударился головой, что умер на месте. Ясмин… она больше не человек.

— А они пили?

— Мы возвращались с новогодней вечеринки.

— А на вечеринке ничего особенного не происходило?

Юнас Карлссон качает головой.

— Вы часто думаете об аварии?

Полицейский медленно проговаривает эту фразу, наблюдая, как мускулы на лице Карлссона напрягаются, как у него расширяются зрачки.

— Нет. Я оставил это в прошлом. Это был несчастный случай. Меня никто ни в чем не винит. Хотя, конечно, иногда я вспоминаю Андреаса и Ясмин.

— Вы дружили с кем-нибудь из них?

— Нет, я почти не знал их. Иногда мы встречались на праздниках, болтали на переменах.

— И все эти годы вы не общались с Петерссоном? — спрашивает Вальдемар.

— Да нет, никогда. Ни разу не встречались. Но у него как будто все всегда было в порядке…

Вальдемар трет ладонями колени и нервно перебирает пальцами.

— Ничего, если я закурю?

Юнас кивает.

— Угостите?

— Могу я спросить, где вы работаете?

— Медбратом в больнице. На рентгене.

— И никогда не были женаты? Детей нет?

— Нет же, это не для меня.

Комната наполняется удушающим дымом, и Якобссон подавляет приступ кашля, прежде чем задать следующий вопрос.

— Так, значит, вы не испытываете чувства вины?

Сначала Юнас выглядит удивленным, но как будто быстро приходит в себя.

— Иногда.

— А как вели себя их родители? Они обвиняли вас?

— Я думаю, все поняли, что это был несчастный случай. Не знаю, родители Андреаса, похоже, справились с горем и никого не обвиняют. Такое чувство возникло у меня еще на похоронах.