Чтение онлайн

– Какой у тебя магический дар?
– Сгорая от любопытства, поинтересовалась Стелла.

– Я маг осени. Осенняя ведьма.

– Как это? Разве так бывает?
– Удивилась Стелла.
– Есть природные маги, но они делятся на стихии огня, воды…

– Знаю я, только у меня все природные стихии понемногу, - ответила я.
– Не могу быть боевым магом, но костёр зажгу или затушу водой, могу закопать, как маг земли или сильнее разжечь воздухом.

– Обалдеть, - только и могла произнести Стелла.

– Ещё я могу влиять на созревание плодов, ускоряя их созревание. Могу поддерживать жизнь растений и животных при заморозках, на морозе уже не смогу. Ну и банальное предсказание погоды и её изменение, естественно.

Конечно, я не всё рассказала о своём даре. Так, самое безобидное. Не сказала, что могу упокаивать мертвецов, развеивать призраков, варить целебные зелья. Теперь эти все занятия будут с точностью до наоборот. Придётся поднимать мертвецов, вызывать не упокоенные души и варить далеко не самые безобидные зелья.

– Всё, я с тобой дружу, - заявила Стелла.
– С тобой я всегда буду одета по погоде.

От её непосредственности я рассмеялась. Во всяком случае, говорить правду в глаза лучше, чем шептаться за спиной. Это хорошее качество. Не знаю, сможем ли мы подружиться, но во всяком случае я буду не одна в академии.

– Тебя на какой факультет определили?
– Поинтересовалась Стелла.
– Вот будет здорово, если на зельеварение. Учились бы вместе.

– Слушай, да мне вызов пришёл за день до отъезда. Сегодня носились со списком необходимого по магазинам.

– А не выпить ли нам чаю?
– Спросила Стелла и позвонила в колокольчик.

– Чего изволите?
– появился проводник.

– Голубчик, сделай нам чайничек чаю, - посмотрев на стол, она заметила, что у меня не из чего пить, - и принеси нам самую красивую кружку.

Пока Стелла распаковывала пирожные и мои бутерброды со свежим хлебом, огурцом и бужениной, я поместила бельчонка в свой котёл для варки зелий. Ларион уселся на багажную полку, зорко следя, чтобы на меня не покушались розовые хомяки. Я полезла в сумку и нашла письма из академии. Бегло просматривая бумаги, я, наконец, дошла до распределения.

– Стелла, я тоже на кафедре зельеварения, - обрадовала я новоиспечённую подругу.
– Будем вместе учиться. Интересно, поселят нас тоже в одну комнату, как думаешь?

– Нет, конечно, у каждого студента своя комната, закреплённая за его семьёй, - пояснила дочь посла.
– Это хорошо, с одной стороны, но с другой…

Стелла закатила глаза.

– Что с другой?
– поторопила её я.

– Представляешь, когда в семье детей много, им всем приходится ютиться в одной комнате.

– И нет никаких запасных комнат?

– Почему же есть, но уж лучше впятером в одной комнате, чем одной из тех.

– Ну, рассказывай дальше, из тебя всё клещами приходится тянуть.

– Комнаты на этаже для слуг. Они для нищебродов, кто еле-еле наскрёб на оплату обучения, а на оплату комнат нет денег.

– Так, что комнаты, которые принадлежат семье ещё и оплачивать нужно?

– А ты как думала? Причём постоянно, даже если никто пока не учится, а не то просто передадут другой семье.

– Жёстко, - сказала я и задумалась, есть ли у меня комната или придётся жить на этаже для слуг.

– Тебе бояться нечего, - успокоила меня Стелла.
– У твоего отчима есть комната, но тебе придётся потесниться.

– Там кто-то уже живёт?

– А ты разве не знаешь?
– Стелла выглядела искренне удивлённой.
– Сын Полозова.

У меня от шока даже язык отнялся. Фамильяры подозрительно затихли. Ларион нахохлился у себя на полке и молчал. Я тоже не знала, что сказать на такое известие.

Глотнула чай из кружки, которую принёс проводник, и обожгла нёбо, не заметив, что чай горячий.

Неужели отчим обложил меня со всех сторон?

Нет, Яра, это уже похоже на манию преследования. Конечно, он не мог не знать, что его сын учится в академии.

А я даже не знала, что у отчима есть сын. Впрочем, я никогда не интересовалась его жизнью. Слишком горевала об отце.

– Ты не знала, что у твоего отчима есть сын?
– словно прочитав мои мысли, спросила Стелла, пожирая меня взглядом в ожидании свежей сплетни.

Что я могла ей ответить? Что мне плевать на жизнь отчима. Что я училась в закрытом пансионе и приезжала только на каникулы, чтобы провести их с сёстрами и если удастся с мамой. Что до недавнего времени мы встречались только за столом и обменивались парой дежурных вопросов, чтобы поддержать разговор.

Мне было откровенно всё равно, какую он жизнь вёл до тех пор, пока не женился на маме. Я даже не задавалась такими вопросами, как был ли он раньше женат, есть у него дети. Зачем? Если отчим был для меня чужим человеком. Знала ли об этом мама, это другой вопрос.

К ней накопилось слишком много вопросов, на которые ей придётся ответить.

– Отец погиб шесть лет назад, назначив Полозова нашим опекуном,- ответила я, стараясь не расплакаться. Любое упоминание об отце до сих пор заканчивалось слезами. Не могла смириться с его уходом.
– Старшая сестра к тому времени училась в академии, средняя только поступила. Вместо опеки он женился на маме. Я знать ничего не хотела о нём. Отец…отца…

И всё-таки я заплакала. Стелла, пересев ко мне, обняла за плечи.

– Ты слишком любила отца, чтобы впустить отчима в свою жизнь, - закончила за меня Стелла.

Я кивнула. До сих пор больно вспоминать. Невозможно принять как данность, что отца больше нет с нами. Со мной.

НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО.

Для меня он в командировке с императором, а я на учёбе.

Так легче. Так не разрывается душа.

Сколько раз я бежала в его кабинет, чтобы поделиться тем, что для меня важно, и останавливалась у двери, услышав голос отчима. Сколько раз я начинала писать ему письма и бросала на полуслове.

Пока отец живёт в моём сердце, какое мне дело до отчима.

– Не переживай, всё не одна будешь, - утешала она меня.
– Сыну Полозова уже двадцать шесть лет. Он декан факультета некромантии.

Ну, хоть не нашего и то радость. Но как мы с ним будем уживаться в одной комнате?

– Не могу понять, как можно было не знать о сыне самого Полозова, - не могла прийти в себя Стелла, - да у нас все девушки мечтают, чтобы он обратил на них внимание.

Пусть мечтают. А я мечтаю оказаться подальше от семейства Полозовых. Если сыночек такой же, как его отец, то о спокойном существовании можно забыть.