Чтение онлайн

– Вопрос один, - подал голос Свят, появившись из-за спин так, будто всегда тут стоял — глаза янтарные от волчьего напряжения, мышцы перекатывались под кожей. Рядом — мрачный Тимофей, руны на его запястьях пульсировали красным.
– Когда выдвигаемся?

– Прямо сейчас, - ответил я, чувствуя, как адреналин хлещет по венам.
– Пока он не начал основную фазу ритуала.

Я повернулся к Миле, накрыл её лицо ладонями — кожа была холодной как лёд, щёки мокрые от слёз. Грудь сдавило так, что нечем дышать.

– Ты остаёшься, - выдохнул я, голос сломался на хрип.
– В круг встанут Меланья, Яра и Дарина. Этого достаточно.

– Нет, - спокойно ответила она, хотя глаза блестели.
– Нас должно быть четверо. Ты сам только что слушал маму.

– Я не позволю… - начал я, паника сдавила горло. Я был готов пожертвовать всем ради того, чтобы она жила. Но тогда чем я отличаюсь от отца? У него высшая цель, у меня Мила. Меня обожгло осознание неправильности происходящего.

– Позволишь, - она приподнялась на носки и быстро, почти зло поцеловала меня в губы — поцелуй был солёным от слёз, жгучим от любви и отчаяния.
– Потому что без меня круга не будет. Весна, лето, осень и зима. Я — зима и завершаю круг, смирись с этим.

– Я не прощу себе, если… - начал я, голос дрожал от ужаса.

– А я не прощу, если ты погибнешь из-за того, что я струсила, - перебила Мила, её пальцы впились в мои руки.
– Мы с тобой, Демьян. В этом и смысл.

Она сжала мою руку — крепко, до боли. И всё. Вопрос был закрыт. Но внутри меня бушевала буря: любовь, страх, ярость — всё смешалось в один вихрь, толкая вперёд. Ради неё. Ради них всех.

Чёрт! Она права. И от этого хотелось выть волком, разрывая на части весь этот проклятый мир. Но я смирился. Должен был смириться, чтобы дать жить не только Миле, но и всем остальным.

До подвала мы почти бежали, сердца колотились в унисон с топотом ног по камню, эхом отдаваясь в узких коридорах. Коридоры, знакомые до боли, сейчас казались чужими, враждебными лабиринтами. Тени густели, ползли по стенам, как живые, шевелясь в мерцающем свете факелов, чьи языки пламени дрожали, будто в предсмертной агонии. Воздух был тяжёлым, пропитанным чем-то гнилостным, давил на грудь, как перед надвигающейся грозой. Магический фон ревел в ушах — низкий, вибрирующий гул, отдающийся в черепе тупой болью, словно кто-то бил молотом по вискам. Каждый вдох отзывался металлическим привкусом на языке, и я боролась с тошнотой, сжимая кулаки до боли в ногтях.

Чем ниже мы спускались, тем тяжелее становилось дышать — лёгкие горели, будто набиты мокрой ватой. Каменные ступени, истёртые веками, скользили под ногами, сырость сочилась из трещин, пропитывая одежду холодом. Запах старой пыли, плесени и… крови — густой, металлический, свежий — накрывал волнами, даже за несколько уровней до ритуального зала. Он проникал в ноздри, вызывая рвотный позыв, и я видела, как Дарина бледнеет, прижимая руку ко рту, а Мила судорожно глотает, цепляясь за Демьяна. Страх сжимал горло ледяной рукой.

– Чувствуете?
– пробормотал Тимофей, его голос был глухим от напряжения, а лицо бледным.
– Уже тянет.

– Это только прелюдия, - сквозь зубы процедил Свят, его волчья суть рвалась наружу — в глазах блеснули янтарные искры, ноги ступали мягко, почти бесшумно, готовые к прыжку. Его тело было сгустком натянутых мышц.

У входа в подвал мы разделились.

Взрослые — Кольцовы, Мейсены, Ветровы, несколько преподавателей — уже суетливо двигались, занимая позиции у внешнего периметра. Они поднимали щиты, накладывали глушащие и запирающие чары, их лица были сосредоточенными, движения — быстрыми и чёткими. Никто из простых студентов не должен был даже догадаться, что сегодня творится в подвале академии, пока они танцуют на балу.

Стеллу, к моему удивлению, поставили не за спины родителей, а взяли в боевую группу, возглавляемую Ветровым. Посол Мейсен недовольно дёрнул щекой, его лицо выражало беспокойство, но он промолчал, принимая решение дочери.

Я с сёстрами и мамой пошла за Демьяном дальше. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди. У массивной двери в зал алтаря он остановился, положил ладонь на шершавый камень. Оттуда било тёплыми, вязкими, мерзкими волнами. Я чувствовала их на себе, они проникали сквозь кожу, вызывая тошноту.

– Готовы?
– спросил Демьян не оборачиваясь, его голос был низким и хриплым.

– Мы пришли сюда не для того, чтобы сейчас струсить, - фыркнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но сердце колотилось, как загнанная птица.

– Я вообще ради приключений приехала, - пробормотала Дарина, её губы искривились в нервной улыбке, но пальцы у неё дрожали. Мила просто крепче сжала мою руку, её ладонь была горячей и влажной. Мама молча кивнула. В её глазах на измождённом лице читалась решимость.

Демьян толкнул дверь. Она со скрипом отворилась, и изнутри на нас хлынула волна густого, липкого холода, который обволакивал, словно щупальца, пытаясь проникнуть в душу.

Зал алтаря был огромным, слишком большим для подвала, слишком высоким, с чёрным камнем, поглощающим свет и звук. Магия, разлившаяся по подвалу, сдавливала грудную клетку.

В центре — алтарь. Чёрный, как душа Полозова, с вырезанными по граням славянскими рунами, которые сейчас светились грязно-красным, пульсирующим светом. Над ним клубился тёмный полупрозрачный купол, внутри которого кипел плотный, живой туман. С каждой секундой этот туман становился всё гуще, плотнее, словно набиравший силу злой дух, готовый вырваться наружу.

На полу вокруг алтаря ритуальные круги, вписанные один в другой, как матрёшки смерти, тянули энергию из всего вокруг. Внешний широкий, со сложным узором из линий и символов, в котором сейчас находились обычные люди и нелюди — бледные, неподвижные, их глаза были пустыми, как у марионеток. Их магия, их жизненная сила выкачивалась, питая алтарь.

Во внутренних кругах, по шесть точек каждый, капсулы-кристаллы, сияющие тусклым, болезненным светом, пульсировали в такт с каким-то зловещим ритмом. На каждой точке лежали маги, их тела были напряжены, а лицо искажено мукой. Они и питали кристалл, отдавая свою жизнь, свои силы этому чудовищному ритуалу.

Полозов изменил ритуал жертвоприношения. Он решил принести все жертвы разом. К чему это приведёт, знал лишь он сам, и от этого становилось ещё страшнее.

Я толкнула локтем Дарину, пытаясь отвлечь её от ужасающего зрелища.

– Посмотри, вон та девушка справа очень похожа на старую гномку из книжной лавки.

Сестра лишь молча кивнула, её взгляд был прикован к алтарю. Там обессиленный, но живой лежал отец. Его тело было истерзано, но он ещё дышал. Возле купола летал Ларион, метался, пытаясь пробиться к хозяину. А я и думала, куда это он подевался. Фамильяр и раньше мог пропадать неделями, поэтому тревогу я бить не стала. А он вон где, нашёл хозяина и теперь рвался к нему с такой отчаянной преданностью, что сердце сжималось от боли.