Чтение онлайн

Когда утренняя звезда растаяла в небе и золотое солнце раскидало по вершинам белых гор и по бескрайной равнине своп золотые лучи, проснулись Будзи и Кудзи. Смотрят братья - белым-бело все большое селение. И банши, и хадзары, и заборы - все было выкрашено в белый цвет. Под лучами золотого солнца сильнее прежнего засияли белые вершины гор, дремучий черный лес, и бескрайная равнина.

Веселыми песнями наполнилось большое селение. Звуки тысяч фаидыров звенели на равнине.

Самых красивых девушек выдали замуж за самых отважных юношей, спасенных от злого алдара и его злой сестры-старухи.

С одной свадьбы на другую приглашали люди большого селения братьев--близнецов Будзи и Кудзи. И всюду угощали их чуреком-солью и пели им песни славы, в честь их сложенные.

ДОМОЙ, К ОТЦУ, К СТАРОМУ АХСАРУ!

Решили братья вернуться домой, в хадзар старого Ахсара. Сколько ни упрашивали их люди большого селения, не остались они. Попрощались Будзи и Кудзи со стариком и старухой, попрощались со всеми людьми большого селения и в путь, на родину, двинулись они. Идут братья-близнецы, а за ними бегут два зайца. За зайцами бегут две лисы. За лисами идут два волка. За волками топают два медведя. За медведями шагают два льва. Идут львы, высоко подняв головы, и густыми гривами потряхивают, мягко ступают по утоптанной тропинке.

Вот миновали братья большую равнину, миновали они и дремучий лес. А когда пришли на поляну, где стоял их шатер, взяли отцовский нож. Блестел отцовский нож, точно зеркало. Блестел он с одной стороны и с другой стороны.

Потом пошли братья-близнецы дальше, к родному хадзару.

Кто знает, сколько шли братья-близнецы со своими зверями, но вот наконец из-за вековых деревьев показались вершины снежных гор. Быстрее прежнего пошли братья, вошли они в родное ущелье. Чем ближе подходят братья к отцовскому хадзару, тем радостнее их лица, а сердце в груди бьется, будто ягненок. Так радовались братья, что черное ущелье от радости их посветлело.

Выбежала на свет из хадзара злая мачеха. Увидела она близнецов и так сильно испугалась, что от страха лопнуло у нее сердце.

Вбежали в родной хадзар братья-близнецы, стали обнимать своего отца, старого Ахсара. Обнимают его, а сами от радости плачут, и от радости плачет старый Ахсар, плачет и смеется. И вдруг заискрились глаза старика, жилы кровью налились, на лице расправились морщины. И стал Ахсар такой же молодой, каким был раньше.

Тогда Кудзи вынул из кармана ореховый лист и провел тем листом по старому отцовскому хадзару, и вместо старого отцовского хадзара вмиг поднялся большой-большой, высокий-высокий замок. В том большом-большом, высоком-высоком замке стали жить старый Ахсар и его отважные сыновья-близнецы Будзи и Кудзи. И до самой старости служили им два зайца и две лисы, два волка и два медведя, и еще два льва служили им.

Столько счастья было в замке старого Ахсара и его сыновей - братьев Будзи и Кудзи, что молва о них разнеслась далеко-далеко по ущельям, по равнинам и дальним странам. И все люди говорили: «Да продлится их жизнь до тех пор, пока светит солнце, пока с гор текут реки и хоть один человек живет на земле!»

(Сказка-повесть)

СТАРЫЙ ДЗЕГ И ЖЕНА ЕГО, СТАРАЯ АЗАУ

В дремучем лесу, в Куртатском ущелье, под Белыми горами жил бедный старик охотник, по имени Дзег. Была у старика Дзега жена-старуха, по имени Азау. Жили Азау и Дзег в старом-престаром доме, под снежными горами.

Старый Дзег каждый день ходил на охоту в дремучие Куртатские леса. На Белые горы ходил он, и на Черные горы, и на Серые горы ходил. Пойдет, бывало, Дзег на охоту и охотится день, охотится два, охотится семь дней; ходит по тропинкам, по оврагам, зверя ищет.

Устанет бедный Дзег, да нечего делать: не идти же домой с пустыми руками! Ведь в доме сидит старая Азау, его дожидается, пока принесет он кусок мяса. На восьмой день, бывало, принесет старый Дзег в свой старый дом косулю или серну, тура или медведя, оленя с ветвистыми рогами, иногда и зубра принесет. Бывало, что и с пустыми руками, голодный и усталый возвращался старый Дзег в свой пустой дом, к голодной жене.

Когда Дзег ходил на охоту, старая Азау сидела дома и чинила Дзегу то шапку, то бешмет, то ноговицы; заплату на заплату накладывала она и ждала, когда Дзег вернется с охоты.

Вот так и жили бедный Дзег и его старая жена - не говорили они «плохо». Но у них не было детей, и это вправду было плохо. Всю жизнь они думали об этом, думали и горевали. И где бы ни были они, всегда молились духам лесов и гор, духам равнин, - об одном молились они:

– Дайте нам хоть одного черноглазого сына, хоть одну сероглазую дочь! Не проклинайте нас, не вырывайте наш род с корнем!

Но не слушали духи мольбы Дзега и Азау и не давали им ни черноглазого сына, ни сероглазой дочери.

ЧЕРНОГЛАЗЫЙ СЫН РОДИЛСЯ У СТАРОЙ АЗАУ

Однажды старик охотник Дзег сел на своего черного коня, взял щит, лук со стрелами в колчане, привесил тяжелый меч и острый кинжал и сказал своей жене:

– Еду я на охоту в дремучие Куртатские леса.

Если небо захочет, я убью тура или оленя, и тогда опять станем есть мясо. А ты, старуха, оставайся дома, принеси воды из родника и собери дрова к моему приезду.

– Хорошо, - ответила Азау, - я принесу воды из родника и соберу дрова к твоему приезду. А ты поезжай на охоту в наши Куртатские дремучие леса.

Старый Дзег отправился на охоту в дремучие леса, а старая Азау осталась дома.

Как только Дзег скрылся в дремучем лесу, Азау взяла два ведра и по горной тропинке пошла в ущелье, к далекому роднику.

Наполнила Азау одно ведро холодной водой и поставила его на камень. Потом наполнила другое ведро и его тоже поставила на камень, рядом с первым ведром.

Вдруг у старой Азау закружилась голова и в глазах потемнело. Закачалась бедная женщина, упала возле ведер и родила черноглазого мальчика.

Плачет от радости старая Азау и так говорит:

– О, небо и земля! О, горы и равнины! О, золотое солнце! Хвала вам за то, что вы дали нам на старость сына! Хвала вам за то, что не вырвали с корнем наш бедный род!

Тут вспомнила Азау о своих ведрах с водой и думает: «Как же мне оставлять здесь мои ведра? Чем же я умою сына? Ведь у нас в доме нет ни одной капли воды! Сразу не поднять мне, старой, и сына и два ведра с водой. Может, пока одно ведро взять мне, а завтра, как утро наступит, принести другое?»