Чтение онлайн

— А я как раз заваркой запаслась, а на конфеты ума не хватило, — рассмеялась Оксана. — В общем, вы берёте райское наслаждение, я беру кота, и ко мне!

Мысленно она уже разворачивала четвертушку палтуса, дожидавшуюся в холодильнике полулюкса. Это была самая лучшая четвертушка. Та, где бо­жественные хрящики. Их следовало употреблять со сгущенкой, но за неимением таковой и «Баунти» должен был подойти...

Бронированная дверь с деликатным лязганьем пропустила их в полулкжс.

— Мой личный бункер, — фыркнула Варенцова. Спустила Тишку с рук и отправилась наполнять чайник.

Настала очередь Краева осматриваться и делать надлежащие выводы. Чистые полы, на мебели ни пылинки. И в окнах стеклопаксты... Ну да, бункер и есть. Взгляд Краева остановился на дверной щели неплотно прикрытого шкафа, тем более что Тишка, явно недоисследовавший хозяйское обиталище, как раз подошёл именно туда. Одно движение цепкой лапы, и дверца, скрипнув, отошла. Хм... Новенькая, тщательно отглаженная поднолковничья парадка. С нарукавным ромбом василькового цвета. Щиг, меч, орёл, и можно даже не читать надпись «ФСБ». «А погоны-то у нас кастрированные, экс-полковни­чьи, с дыркой посередине...»

— Такие вот пироги с котятами, — поймала его взгляд Варенцова. — Завтра еду к начальству, офи­циально представляться... — Она заварила чай, вы­тащила, словно драгоценность, остатки палтуса. — Ну, всё готово, вперёд!

— А я но званию сержант запаса. Старший, — за­поздало отозвался Краев. И, безнадёжно чувствуя се­бя идиотом, пропел: — «По аллеям тенистого парка с пионером гуляла вдова...»

— Вот именно, вдова, — кивнула Оксана. — Муж с дочкой погибли... уже давно... Ну давайте, присо­единяйтесь.

— Эх, — посмотрел ей в глаза Краев, покраснел, отхлебнул горячего жасминового чая. — Я такой ду­рак. Простите, не хотел.

И тут же, словно в наказание за бестактность, на него начала медленно наползать боль. Некоторое время он пил чай, учился есть палтус со сладкой конфетой и даже о чём-то разговаривал, чувствуя, как из правого виска медленно распространяется не­хорошая тяжесть, как из этой тяжести словно бы начинают выпирать острые грани... Буравчики, но­жи, зубчатые бутылочные донышки, направленные в мозг... Он как раз придумывал достойный повод откланяться, когда Варенцова заметила его расши­рившиеся зрачки.

— Что, голова? — понимающе спросила она. — Анальгину дать?

— Не... спасибо...— Краев встал, схватился за край стола, как-то нашёл в себе силы криво улыбнуться. — Вы... не беспокойтесь... всё хорошо...

Света белого не видя, он бодро дошёл до железной двери, вывалился в коридор... До третьей по счёту двери было далеко, точно до Марса. Кто-то говорил ему, что в таком состоянии он был похож на мерт­вецки пьяного... Не Рубен ли? Почему-то очень важ­но было вспомнить, кто именно. Он уже понимал, что до своего номера не дойдёт, но организм на автопи­лоте доковылял до нужной двери. Закрыв её за собой, Краев стёк на пол, точно бесформенная амёба, и ре­шил остаться лежать, но что-то в нём по-прежнему не сдавалось, он приподнялся, в несколько приёмов добрался до своей сумки, вышит зелья, потом выпус­тил точно в вену одноразовый шприц...

— Спасибо... Тома-джан... — сипло поблагодарил он супругу Рубена, так здорово умевшую делать уколы, и, задыхаясь, окончательно свернулся кала­чиком на полу. Он знал, что однажды придёт срок и гусевское снадобье уже не подействует. Он давно положил себе этот срок как окончательный и теперь с полным равнодушием прислушивался к себе, ожи­дая: подействует?.. Или пора стартовать по тропи­ночке в лес, без лишнего багажа?..

...Подействовало. Не так чтобы скоро, но всё-таки боль начала отступать. Краев даже вспомнил про свой дар, некогда полученный в кяризах Афгана, и кощунственно вознамерился при случае направить его на Оксану... Это была его последняя мысль. Кра­ев то ли отключился, то ли заснул — не суть важно, главное, поплыл по мягким волнам, успев осознать это и благодарно подумать, что гусевское лекарство посулило ему ещё некоторую отсрочку. Жаль было бы отправиться на прогулку в лес именно теперь- так и не успев поговорить ни о чём... с Оксаной...

Наутро, едва только Краев вылез из душа и за­думался, продолжить ли брошенную вчера на полу­слове работу или, может, сперва сообразить насчёт завтрака, как в дверь постучали, и на пороге возник­ла гэбистка Оксана во всем великолепии парадной формы. В руке она держала пластиковый мешочек, у ног отчаянно зевал явившийся своим ходом Ти­хон. Краев понял его без слов: «Спать дайте, гады, дайте спать!»

— Доброе утро, Олег, — улыбнулась Оксана. — Вы уж будьте так добры, присмотрите за этим чу­довищем, а то совестно в номере запирать. Вы ведь с ним, помню, поладили... Тут ему на завтрак «Вась­ка» с тунцом, а на обед — с курочкой... ну а к ужину, будем надеяться, я и сама появлюсь. Наружу запро­сится — просто дверь откроете или окно, дальше он разберётся. Ну всё...

Снова улыбнулась, кивнула и ушла по коридору. Она была умная женщина и не стала спрашивать Краева о самочувствии, но он заметил, какие тре­вожные поначалу были у неё глаза. Может, всерьёз подумывала номер вскрывать, если вдруг он не от­зовётся. И как потом тревога в глазах уступила ме­сто радостному облегчению: живой!

Краев проводил сё взглядом и, даже не напря­гая свой дар, вдруг увидел её одновременно как бы в двух ипостасях. Вот она, грозная и прекрасная, с расчётливой яростью даёт сокрушительный от­пор автобусному террористу. И она же — в летней майке и каких-то легкомысленных тортиках — бо­сиком бежит по берегу озера, по белому песку между сушей и водой, прекрасная, солнечная, счаст­ливая...

«Муж с дочкой погибли, — вспомнилось ему. — Уже давно...»

Потом он обратил внимание, что мешочек в его руках никак не соответствовал по объёму и весу двум баночкам кошачьего корма. Олег заглянул внутрь... И точно. Харч в мешочке оказался не толь­ко для кота. Там ещё присутствовала банка ряженки местного производства, несколько пакетиков чайной заварки и толстенный бутерброд — между двумя ломтями чёрного хлеба добротные куски жареной курицы, очищенные от костей. Краеву сразу захоте­лось есть.

Хо|Юшо быть котом у такой хозяйки, — задум­чиво сказал он Тихону и стал собирать неожидан­ный завтрак, ему и себе. С одной стороны, утренняя прогулка по Пещёрке (которую он было запланиро­вал) ему бы вовсе не помешала, с другой... приятно всё же, когда о тебе так вот заботятся. Почти в по­стель, можно сказать, несут... И за компьютер, так и простоявший со вчерашнего включённым, без про­медления можно засесть...

— Да, брат, — с определённым цинизмом сказал Краев коту. — Для писателя крайний срок — жиз­ненно необходимая штука. Продуктивность работы взлетает на недосягаемую высоту...

Заварив крепкий чай, он неторопливо, со вкусом съел Океании бутерброд. Тихон между тем распра­вился с баночкой «Васьки», несыто походил было вокруг краевских ног, потом уселся и принялся за умывание. «Вот бы пожить немного котом, — соби­рая крошки, подумал Олег. — Аж завидно иногда...»

Передвинув поудобнее ноутбук, он нырнул- в текст и ушёл на самое дно. Время для него оста­новилось... Он не сразу обратил внимание на мяу­канье Тишки и вышел из творческой нирваны, только когда рыжий квартирант начал натурально выражаться матом и всерьёз собрался драть копя­ми дверь.