Чтение онлайн

Разговор с Учителем, его намёк на её близких, сильно встревожили Ангелину.

— А где Петя? — с беспокойством спросила она.

— Отправился на задание, — флегматично доложил Денис.

— К-какое задание?

Борис со своей кушетки фыркнул.

— Вы хотите воевать одна за всех? Оставьте и другим немного пороха.

— Что за задание? Почему он меня не разбудил?

— Почему вам не доложили? — съязвил Борис. Гелька гневно сжала кулаки: она только что спасала Бориса, а теперь готова была убить. — Не всё, что делается, вам нужно знать. Лишнее знание обременяет.

— Вообще-то я его в аптеку послал, — откликнулся парень, — чтобы зря под ногами не путался.

Гелька негодующе всхлипнула, и Борис заявил:

— Учти Денис, эта барышня любит лить слёзы, так что держи наготове салфетки. И предупреждаю — я не намерен больше разлёживаться! Даю этой капельнице ещё пять минут и встаю, а ты можешь быть свободен!

Парень глубокомысленно кивал головой.

— Точно, как моя семейка — словно из дома не выходил.

Борис и Ангелина взглянули друг на друга и отвернулись — им было о чём подумать.

Гелька отправилась домой в растрёпанных чувствах: напряжение между Борисом и Петей было таким ощутимым, что, казалось, его можно резать ножом. Врач не дал им попрощаться — просто выгнал парня, сказав, что у него много дел, Ангелине пора домой, а он должен ещё дать ей последние наставления. Петя лишь кивнул ей на прощание, и Борис запер дверь и повернулся к ней.

— Давайте осмотрим ваш шов.

Она часто оставалась с ним наедине в этом кабинете, но сейчас всё было по-другому. Взволнованная Ангелина, двигаясь, как в тумане, села на кушетку под свет лампы и нерешительно спустила рубашку с одного плеча. Борис легко дотронулся до него, и по всему её телу пробежал озноб.

— Вам холодно?

— Нет, то есть да, — она натянула на колени одеяло с кушетки.

— Я сниму его. Будет немного больно.

Ангелина кивнула. Последующие несколько минут прошли в молчании, которое нисколько не уменьшило её волнения: каждое прикосновение отзывалось в её теле неизъяснимым трепетом. И когда, по окончании процедуры, она встала и повернулась к врачу, потому что дольше оставаться в другом положении было невозможно, и он шагнул к ней ближе, Гелька поняла, что сейчас произойдёт что-то непоправимое, что-то, о чём она потом горько пожалеет.

— Не надо, — прошептала она, не поднимая глаз и дрожа всем телом, и скорее почувствовала, чем увидела, что лицо Бориса исказилось. Он отступил в тень.

— Я уже пойду.

— Да-да, то есть… подождите ещё немного, — Борис взял себя в руки. — Чтобы рассосался шов, нужно будет ещё пару раз облучить его Соларом.

Ангелина кивнула.

— Сегодня вы должны сразу лечь в постель. Попросите принести еду к вам в спальню, если будете голодны.

Ангелина опять кивнула.

— Завтра оставайтесь дома в постели. Не вставайте, справку я выпишу. Родным скажете, что простудились.

— Хорошо.

— Ваш брат бывает в какое-то время дома один?

Вопрос Ангелину так удивил, что она решилась поднять глаза.

— Да, с утра, после ухода родителей. Он уходит из дома последним, примерно в восемь.

— Не пугайтесь: я появлюсь перед его уходом и стукну в ваше окно, впустите меня.

Ангелина снова кивнула. Теперь они смотрели друг на друга, как будто ещё что-то оставалось не сказанным.

— Одевайтесь, — шепнул Борис и вышел.

Ангелина материализовалась на чердаке и сразу оценила распоряжение Бориса Витальевича лечь в постель — она едва стояла на ногах. Гелька отперла дверь квартиры и прислушалась: вся семья собралась на кухне.

— О, наша гулёна явилась! — воскликнула мама и выглянула в коридор. — Иди ужинать.

— Мам, мне что-то нездоровится, я залезу в постель. Можешь принести мне что-нибудь поесть?

— Что случилось?

— Я, кажется, простудилась, — соврала, краснея, Ангелина. До чего ей надоело врать!

— Хорошо, я принесу. Покажешь мне горло!

И озабоченная Нина Михайловна вернулась на кухню.

Через несколько минут, едва Ангелина успела залезть под одеяло, в комнату ввалился брат с подносом.

— Явилась? — сварливо приветствовал он сестру, ставя поднос на стол. — И сразу в постельку? Перегуляла? В следующий раз тебе не удастся так легко улизнуть!

— Приготовишь банку побольше?

— Угу, припасу… Там мои приятели тебя ждут — лицезреть желают. Я им сдуру брякнул, что это моя сестра во весь экран выплясывает, так они не поверили, потребовали показать. Очень разочаруются, что ты уже в пижаме. Может, выйдешь на секундочку?

— И Петя? — с надеждой спросила Гелька.

— А что Петя? — надулся брат. — Петька бы уже тут сидел и тебя за ручку держал! Ну его! У меня и получше приятели есть. Ну, выйди! Я с ними на сто рублей поспорил.

— Нет! А лучше Пети нету. Посиди со мной. Помирись с ним, ладно? Он ни в чём перед тобой не виноват. Он такой хороший! Он так меня любит, а я сегодня чуть…

— Даже слышать о нём не хочу! Ты завтра когда будешь дома?

— Весь день.

— А школа?

— Ну её! А что?

— Да так, ничего — хочу тебя кое с кем познакомить.

— Я же в постели целый день проваляюсь!

— Это даже лучше. Значит, не смоешься.

— Гоша, ты здесь? — заглянула в дверь мама. — Твои товарищи уже собираются уходить. Выйди, попрощайся.

Гоша, выходя, распахнул дверь пошире и выставил на обозрение своим приятелям сестру, сидящую в постели. Ангелина, разъярённая такой наглостью, схватила со стола увесистый учебник, чтобы запустить им в компанию, но появившаяся мама прекратила это безобразие: закрыла дверь и потребовала у Ангелины немедленно показать ей горло.

Ночью Гелька, привыкшая к больничному "рыхлому" режиму, спала плохо. Она просыпалась и лежала без сна, сонно прислушиваясь к кошачьему мурлыканью и глядя в потолок. Двое любили её, любили сильно: Борис, слишком взрослый для неё, пугающий и загадочный, которого она ужасно раздражала, который сердил её и доводил до слёз, но так притягивал, что она теряла голову, и Петя — мягкий и надёжный, такой близкий и невыразимо нежный. Она выбрала его (или он её), и другому её выбор нанёс жестокую неизлечимую рану. Она чувствовала это! Что было поделать? Ни разум, ни сердце не могли ей ничего подсказать. И она не знала, когда сможет разобраться в себе настолько, чтобы отношения с мужчинами представились ей ясными и понятными. Знала лишь, что отныне в каждом её поцелуе с Петей будет привкус её вины.

Она проснулась, когда бахнула неплотно прикрытая форточка, в окно хлынул холодный воздух, и кто-то набросился на неё, схватив за плечи. Перепуганная Гелька открыла глаза, и, отпустив её, Борис Витальевич обессилено присел на кровать.

— Я стучал в окно, вы не открывали, и я подумал, что… Простите, что напугал, и… за окно.

Ангелина не могла прийти в себя, сердце её колотилось. В комнату из коридора влетел встревоженный шумом Гоша и затормозил при виде врача. — Это вы? Как вы сюда?.. — он глянул на распахнутое окно, на Ангелину, и что-то понял.