Чтение онлайн

Когда он исчез из вида, она упала на скамейку и вцепилась себе в волосы. В голове мелькали разрозненные картинки: нож, кровь, огоньки Солара, бездонные чёрные глаза, уходящий по коридору Петя… "Я не ем маленьких девочек…" Борис Витальевич в неё влюблён? Этого не может быть! Борис Витальевич, который душил её на лестнице, от которого она стерпела столько язвительных уколов, столько суровых выговоров?..

Нюся говорила это, — шептал ей внутренний голос, — Нюся, которая всегда видит правду… И его взгляд, которым он посмотрел на неё, когда застал их с Петей целующимися, в нём была боль — теперь она это понимала. А после он начал третировать Петю…

Но этого просто не может быть! Как его отрекомендовал Учитель? Женоненавистник? Убеждённый холостяк?.. Он полностью соответствовал этому описанию. Должно быть, в Пете просто говорила ревность к тому, что они с Борисом Витальевичем — команда, что они научились понимать друг друга с полуслова, что врач обладает огромными знаниями и удивительными сверх-возможностями. Это можно понять. Она сама ревновала бы Петю к умной красивой наставнице, опекающей его, заведись вдруг такая. Кстати, она совсем не знает, что за девчонки окружают его на занятиях и в общежитии. Как он вообще живёт? Правда, последнее время он обитает исключительно у них дома. Как она теперь сообщит Пете, что собирается с Борисом Витальевичем работать?

Дверь в кабинет скрипнула, заставив Ангелину вздрогнуть.

— Ангелина, вы здесь?.. Я собираюсь уходить. Скоро появится мой сменщик. Если хотите, я вас познакомлю.

Гелька замотала головой. Она не решалась поднять глаза, боясь увидеть в глазах Бориса то, что ей там видеть вовсе не хотелось.

— Я пойду домой, — она поднялась и направилась по коридору к выходу из поликлиники.

— Куда же вы? — окликнул её врач. Прижав ладонь ко лбу, Ангелина круто повернулась, прошла мимо него в кабинет и рассеянно осмотрелась.

— А где моя одежда? — на ней была длинная мужская футболка, её собственные рейтузы и больничные тапочки на босу ногу: она отправилась спасать Егора в носках, и они мокрым грязным комом валялись под кушеткой. Она подобрала носки и заметила на подоконнике свою окровавленную майку.

— Ваша майка и бельё уже никуда не годятся, на вас моя футболка.

— Я выкину, — Ангелина взяла в руки окровавленную майку, бюстгальтер и смутилась, представив, как Борис её переодевал.

— Не надо, я сам, оставьте.

— Хорошо. Спасибо за футболку, я вам верну.

— Это не обязательно. Вы, кажется, хотели справку?

Гелька тряхнула головой.

— Потом.

— Хорошо. Ангелина…

— Что?

Он молчал, и Гельке пришлось взглянуть на него и выдержать ещё один пронизывающий взгляд, которому, как на ладони, казалось, открывались её самые сокровенные мысли.

— Почему вы не смотрите на меня? Вы боитесь? Боитесь того, что я с вами вчера сделал?

Искренне удивлённая Гелька качнула головой.

— Что же вас смущает?

— Вы меня переодевали?

— Я врач.

— Мой брат…

— Я всё сделаю.

— Можно мне проведать Егора?

— Завтра, если он придёт в сознание.

— Я хочу работать с вами.

Он шагнул ближе и ещё пристальнее впился ей в глаза. На какой-то миг перед ней снова распахнулась чёрная бездна.

— Пусть всё идёт своим чередом. Я подожду. Я буду приручать вас постепенно. Я буду растить вас, покуда меняются ваши мальчики. И когда-нибудь вы поймёте, что именно я — ваша судьба.

Она очнулась с ощущением, что у неё на мгновение помутилось в голове.

— Вы что-то сказали?

Ангелина не помнила, как очутилась дома.

У себя в комнате Ангелина свалилась на кровать, чтобы немного подумать, но мысли путаной вереницей суетились в голове, не желая выстраиваться стройными рядами. В комнате брата глухо бренчала музыка. Гелька совсем уж было решила, что пора показаться маме, как та сама заглянула к ней в комнату.

— Гешечка, я не слышала, как ты вернулась. Я провела ужасную ночь! Как ты могла подумать, что я разрешу тебе ночевать неизвестно где? — Нина Михайловна присела к ней на кровать. — Господи, что это на тебе надето? Мужская футболка? Ангелина, умоляю, скажи, ты не наделала глупостей?

— Мамочка, я ужасно благоразумна. Верь мне хоть немножко!

— Хорошо, но ты должна рассказать, где ты была и с кем.

Гелька набрала в грудь побольше воздуха, но сил и желания выдумывать какую-то историю у неё не было, и она выдохнула.

— А что, Гоша тебе ничего не сказал?

— Сказал, что вы были на вечеринке у какого-то приятеля и решили остаться там на ночь. Это совершенно неприемлемо! Я ещё могу тебе позволить заночевать у Ларисы или Нюси, но у совершенно незнакомых людей!.. Как вы спали?

— Я, и ещё пара девчонок, спали на кровати в спальне, а мальчики — в гостиной. Мы танцевали, играли в шарады, вечеринка затянулась — глупо было тащиться через весь город по снегу с Маяковского.

— Гоша сказал, вы были на Кирова.

— Ну, может быть, я уже не помню.

— Ты не говоришь мне всего, я чувствую. У меня ощущение, что я тебя теряю. Ты где-то не здесь, ускользаешь, как дым сквозь пальцы. Я просто не знаю, что делать.

— Мама, я хорошая девочка и очень вас с папой люблю, и я дома! Кстати, где папа?

— В лаборатории, — вздохнула мама, — это уже не дым, а настоящий сквозняк — дома совершенно не бывает.

— Вот видишь!

— А ты, — мама ткнула пальцем, вставая, — абсолютно перестала мне помогать. А ну, марш чистить рыбу!

— Иду, — вздохнула, поднимаясь, Гелька, — только переоденусь.

Её мысли приняли более стройное направление. Интересно, как Борис Витальевич «займётся» Гошей? Она не сомневалась, что он это сделает — поставит ему "защиту". Но как он будет действовать? Её брат просто непробиваем!

Ангелина стянула с себя чужую майку и раскрыла шкаф. Таким макаром она скоро останется без одежды. Свитер, лосины, тёплые носки… нет, в этих лосинах нет кармана для телефона. Телефон! Она ощупала штаны. Господи! Где же он? Когда она вообще последний раз его видела? Вчера она разговаривала из парадной с Сергеем Петровичем, потом оказалась в больнице, потом… потом понеслась спасать Егора. Неужели она потеряла телефон в драке с фидерами? Стоп. Что-то промелькнуло в памяти: она протягивает телефон и просит позвонить… Мальчишки!