Чтение онлайн

Скотта он даже не задел.

Он знал, что Генри думает о нем.

Скотт перевел взгляд на меня, и я увидела его самодовольную улыбку. «Посмотри, какой он важный, — говорил его взгляд. — Если бы он только знал, кто трахает его красивую подружку».

— Прошу прощения, — сказала я и ускользнула в толпу.

У меня стучало в висках. Я посмотрела в другой конец дворика, надеясь увидеть указатель «Леди». Все будет не так плохо, если половину времени я проведу в уборной. На полпути мое внимание привлекла Петра. Она стояла возле беседки с музыкантами, и махала мне руками, как курица крыльями. «Вернусь через секунду» — я жестом указала в сторону туалета. Она кивнула и продолжила беседу с какой-то незнакомой мне женщиной.

К услугам леди было несколько хромированных туалетных столиков в стиле арт-деко, каждый с лампой и индивидуальным феном. Интерьер напоминал дамскую комнату тридцатых годов: очаровательный и совершенно не современный. Два столика занимали нарядные женщины, болтающие о переходе на болгарскую прислугу, потому что энтузиазм поляков начал убывать.

— Они становятся ленивы, как англичане, — сказала одна другой.

Я села и, пытаясь тянуть время, немного поиграла с волосами. Выйдя из уборной, я заметила, что музыка стихла, и пошла посмотреть, что происходит. Гости выстроились полукругом, их было около ста человек. Надин со Скоттом стояли на ступенях беседки лицом к гостям, я смотрели им в спину. Я быстро присоединилась к группе и нашла Петру и Винса. Я похвалила платье Петры, а она взяла меня за руку. Приподняв подбородок, она ловила каждое слово Надин.

Надин выглядела потрясающе в своем бледно-розовом костюме безупречного покроя. В свои пятьдесят с хвостиком она была красивой и стройной, и кожа ее сияла, как у ребенка. Скотт стоял рядом, улыбаясь жене.

— … и мой подарок, который мы все вместе хранили в секрете от Скотта, — говорила Надин, — это отпуск.

Она повернулась к мужу и взяла его руки в свои, словно собиралась еще раз произнести брачные обеты.

— Отпуск? — повторил Скотт.

Кажется, он немного нервничал.

Я заметила на противоположном конце полукруга Генри. Он улыбнулся мне.

Надин сказала:

— Спасибо за прекрасные двадцать пять лет, Скотт. Это необычная поездка, и я ни за что на свете не пропущу ее. Завтра мы летим на Галапагосы. — Глаза Скотта расширились, но прежде чем он успел что-то сказать, Надин заявила: — Я знаю, о чем ты думаешь. Ты не можешь оставить работу? Все уже устроено, и ты едешь!

Раздались аплодисменты, затем кто-то крикнул:

— Речь! Речь!

Шум стих, и Скотт пробормотал несколько слов. Он сказал, что рад видеть всех своих друзей, и как это прекрасно, когда дети приезжают домой. Жаль, что он сможет провести с ними всего один вечер, но раз они с Надин улетают, то… и вдруг он замолчал.

Он остановился, как будто слова застряли у него в горле, а эмоции были слишком сильны.

И тут он посмотрел прямо на меня.

Его молчание все длилось и длилось, но все вокруг продолжали улыбаться, не понимая, что происходит. Когда тишина стала почти болезненной, лица начали опадать. По толпе пронесся тихий ропот.

Что случилось?

— Скотт, приятель, ты в порядке? — спросил кто-то, но ответа не было.

Надин повернулась к мужу, в ее глазах зарождалась паника.

Скотт продолжал смотреть на меня, и я заметила, что люди, проследив направление его взгляда, тоже поворачиваются.

— Что с ним? — спросила женщина за моей спиной. — Может быть, нужен врач?

А потом случилось ужасное.

Он закрыл глаза и приложил руку к губам.

— Простите, — сказал он. — Простите, но я не могу.

— Скотт? — спросила Надин.

— Я больше не могу, — повторил он.

У меня перехватило дыхание.

— Что ты не можешь? Ты меня пугаешь, Скотт. Что с тобой?

Он потер руками лицо, и я услышала над ухом шепот Петры:

— О, нет.

— Я любою другую, — уверенно сказал он, и по толпе пронесся вздох ужаса. — Я люблю другую женщину, — повторил он, — и верю… нет, я точно знаю, что она любит меня.

Скотт смотрел на меня и ждал.

Я не могла пошевелиться.

Петра отпустила мой локоть и повернулась посмотреть, кто стоит за нами. Видимо, она не обнаружила ни одного достойного кандидата на любовь Скотта, потому что повернулась ко мне и зашептала на ухо:

— Что, черт возьми, происходит?

— Роз? — Подсказал Скотт. А когда я не ответила, он сказал: — Я думаю, это правильно, да? Мы должны им сказать. Дальше так продолжаться не может.

У меня перехватило горло. Невидимая рука сжала мое сердце и дернула его куда-то вниз.

Петра отступила в сторону.

— Господи, — сказала она.

— Нет, — пробормотала я. — Это не…

Надин плакала.

Скотт сказал:

— Мне очень жаль. Я не хотел, чтобы все получилось вот так. Господи… прости меня, Надин.

И вокруг воцарилась тишина. Я стояла, как вкопанная в мраморные плиты дворика, а вокруг меня медленно увеличивалось пустое пространство. Я смутно осознала, что Винс притянул к себе Петру и отводит ее в сторону.

Я искала взглядом Генри. Его изумленное, ошеломленное лицо мелькнула в толпе, а затем его заслонили незнакомые мне люди.

Наконец я обрела свой голос:

— Я не люблю Скотта.

Получилось беспомощно и жалко.

— Это уже не важно! — рявкнула Петра, пытаясь освободиться от Винса. — Смотри, что ты наделала.

Тело Надин, похожее на бесформенную кучу смятого тряпья, лежало возле ступеней беседки. Люди бросились к ней. Петра двинулась ко мне и вцепилась в ворот моего платья. Ее лицо было в дюйме от моего.

— Все не так, как ты думаешь, — сказала я.

— Ты спала с ним? — прошипела она.

Я не ответила.

— Ты спала со Скоттом Элиасом? — повторила она. — Роз, скажи мне!

Я кивнула.

— Да, — сказала я, — но, Петра, все было совсем не так. Выслушай меня…

Но она уже уходила.

*

Музыки не было. Ни музыки, ни голосов, ни смеха — ни единого звука, если не считать приглушенного шепота женщин, окруживших Надин.

Я стояла в одиночестве в двадцати футах от Скотта. Мы долго смотрели друг на друга. Наконец я произнесла одно слово:

— Почему?

Я была оглушена. Ошеломлена тем, что только что произошло. Поэтому, когда он наклонил голову, нахмурился и коротко рассмеялся, я просто не поняла.

Я подошла ближе.

— Я просто не понимаю, — тихо сказала я. — Зачем ты это сделал?

— Ты не оставила мне выбора, — просто сказал он.

— Но посмотри вокруг. Ты потерял всех друзей.

— Они мне не нужны, — ответил он. — Никто из них.

— А твоя жена? Ваши дети. Что они теперь будут думать о тебе?

Он шагнул ко мне: