Чтение онлайн

Менестрель отшатнулся. От нового рыка грома задрожало стекло, и струны лиры тоже откликнулись тонкой дрожью.

— Светлейший Совет Минши уже отказался помочь нам. Хотя к ним мы обращались лишь по поводу кочевников… То есть Вы тоже отказываетесь?

Наместник развёл руками, стараясь не очень высоко поднять правую. От боли мысли путались, мутнело сознание; ему хотелось не то поскорее лечь, не то — почему-то — срочно увидеть Тэску.

— Я уже сказал, что не мне решать. Можете попросить аудиенции у его величества, против воли которого я, разумеется, не пойду; но я бы не советовал. Всем известно, что магов он не жалует. Как и бунтовщиков. Нальдо, — прибавил наместник, увидев очередной жест отчаяния, — если бы Вы знали, как неспокойно сейчас здесь, в Ти'арге, и сколько напастей преследует нас самих, Вы не стали бы просить об этом. Больного не просят вспахать поле, а беременную женщину — перенести мешок. Возвращайтесь в Кезорре и уймите своё недовольство.

Менестрель схватил лиру — таким судорожным движением, что Велдакиру опять стало не по себе, — и сыграл короткое, резкое созвучие.

— Вы не слышали балладу о Чаячьем Замке, господин наместник?… Огромный серый замок — огромный, как город — стоит у самого моря, и вокруг всегда вьются чайки. Кричат, кричат, точно им больно. С отвесных стен видно, как волны бьются о камни берега, и от высоты захватывают дух. Небо над замком лазурное, а море синее до черноты, — Нальдо прикусил губу. — Ну, а потом замок разрушают и захватывают враги. Заурядный сюжет, но мелодия необычная… Я слышал, что этот замок действительно существует, но где-то на западном материке. Построенный не людьми.

Наместник смотрел на ссутулившегося Нальдо, на его подвижное смуглое лицо. Жаль делать то, что он должен сделать, но выбора, как всегда, нет.

— Что ж, возможно. Почему бы и нет.

Он уже знал, о чём попросит Тэску сегодня ночью.

Служанка — белокурое создание из Альсунга с тяжёлой челюстью и грустным взглядом — заканчивала расправлять постель, когда наместник вошёл. Испуганно, будто ошпарившись, отшатнулась от серой бахромы на покрывале и поклонилась.

Наместник вздохнул: все слуги, особенно девушки, прибывают из-за Старых гор слишком затравленными. Им трудно привыкнуть к каменным домам и мощёным улицам, к крепостным стенам и пёстрым краскам города — к каретам и гербам лордов, изобилию рынков и садиков, цветастой женской одежде вместо простой шерсти и мехов. К тому, что снег лежит не круглый год, что в помещениях всегда тепло, так как не нужно отчаянно беречь дрова, а на столе бывает что-то помимо рыбы, жёсткой козлятины и лепёшек из скудной ржи напополам с древесной трухой. Вдобавок ко всему, их крайне сложно отучить бросаться в ноги. Обычно наместник предпочитал держать в прислуге ти'аргцев, но Хавальд настаивал — да и сами северяне охотно заполоняли Ти'арг в поисках лучшей доли.

Он кивком поблагодарил девушку и, морщась, упал в кресло. Главное — не вскрикнуть. Нельзя кричать.

Но, бездна, как больно.

— Моё лекарство, Хольда, прошу тебя. Скорее.

— Конечно, господин наместник. То, вечернее? — пробормотала служанка, испугавшись ещё сильнее из-за его застывшего голоса.

Сил хватало только на ещё один кивок. Хольда подскочила с подносиком, и наместник опрокинул в себя весь флакон, не удосужившись пересчитать капли. Вчера было три четверти — так какая уже, к злым духам, разница? Беспричинное раздражение глодало его. Хорошо, что Хольда закрыла обтянутые синим бархатом внутренние ставни окна, приглушив непогоду.

— Позови ко мне господина Тэску, — наместник выдавил улыбку; выдавил — поскольку лекарство ещё не успело подействовать. — И на сегодня ты свободна. Спасибо.

— Г-господина Тэску, хозяин? — растерянно переспросила девушка, вновь сбившись на рабское обращение. — Сейчас?

Судя по массивным часам на столе (работы знаменитых дорелийских часовщиков; наместник купил их ещё в юности, когда был простым лекарем при дворе Тоальва), уже миновала полночь. Поэтому ничего странного нет в её удивлении; но почему же так кипит и булькает в груди злость?…

Хольда поклонилась и исчезла в дверях. Однако добраться до места назначения ей явно не пришлось: уже через несколько мгновений ручка повернулась, и в спальню скользнула чёрно-белая тень.

— Добрый вечер, наместник, — Тэска бесшумно уселся на кровать, положив ногу на ногу. По его мраморному лицу, как всегда, невозможно было что-либо прочитать, но Велдакиру почему-то казалось, что от оборотня веет довольством — будто он только что съел нечто живое, нечто несуразное и не настолько совершенное, как он. — Извини моё вторжение. Подумал, что сегодня ты испытываешь нужду в моём обществе.

Снова этот старомодный язык — этим невыносимым мурчащим тоном… Нальдо гораздо чаще делал ошибки в ти'аргском, но они не наполняли наместника таким тяжёлым, тревожным ужасом. Иногда, наоборот, умиляли. Смешные ошибки, нормальные. Человеческие.

Когда он слышал Тэску, казалось, что с ним монотонно беседует мертвец.

Что за глупая впечатлительность?… Нужно будет выпить мятного чаю за завтраком. И добавить листья боярышника. Именно.

— И откуда выводы о моей нужде?

— Ну, — Тэска надломил в усмешке тонкие губы. — Я видел, как твоя певчая птичка бежит к выходу в плаще и в слезах. Едва ли он тоскует из-за несчастной любви. Да и влюблённый, пожалуй, воздержится от прогулок под звёздами в такой ливень.

— Ты о Нальдо?

— Это не его имя, — Тэска безучастно смотрел на свои ногти. Холёные, как и у кезоррианца, но слишком острые и длинные. — Его зовут Анисальдо Чирро, если тебе интересно. Отпрыск бывшего главы Дома Марторис. Я знавал его отца, когда жил в Кезорре зим тридцать назад, — оборотень покачал головой. — Мироздание тесно.

Проклятье. Наместник не мог и предположить, что они знакомы — пусть даже так, косвенно. Проклятая осень. Проклятая опухоль в боку. Проклятый барс, отродье Хаоса. Он везде, и нет от него спасения.

В последнее время наместник боялся совпадений. Совпадения неподвластны разуму и заполняют жизнь, как сорняки — сад, а желтизна старости — древний кезоррианский мрамор. Раньше он в них не верил, но теперь, увы, пришлось признать их существование и тёмную, неразумную, внеморальную силу. Теперь — то есть после Тэски.

Неужели миром (или мирами, по словам оборотня) правят и в самом деле не законы разума, а бесчисленные, совершенно идиотские на вид случайности, которые нельзя ни предотвратить, ни повернуть в свою пользу?…

Отвратительно.

— В любом случае, его слёзы — не твоё дело, — хрипло сказал наместник.

— Конечно, — с издевательской серьёзностью кивнул Тэска. — Исключительно твоё. Он ведь хнычет после вашего вечернего свидания. Крах прекрасных надежд, не так ли? Отлично известный тебе диагноз?

Наместник аккуратно перенёс вес на левую ногу и приподнялся. Впрочем, аккуратность не помогла: от боли перед глазами ударила белая вспышка. Точно одна из молний снаружи, вопреки ставням, всё-таки проникла в резиденцию.