Чтение онлайн

Она видела внутренним взором, как Валериус начал стремительно бледнеть. Его лицо исказилось от боли, кожа стала серой, а дыхание тяжелым и свистящим. Его сила, вернее, ее сила в его груди начала лихорадочно пульсировать, стремясь вырваться из чуждого ей тела и вернуться к своей истинной хозяйке. Он схватился руками за грудь, медленно оседая на колени, его пальцы впивались в ткань формы, словно он пытался удержать уходящую жизнь.

— Лириэль... нет... прекрати это... прошу тебя... я же люблю тебя! — его крик был полон отчаяния, но это было отчаяние того, у кого отбирают последнюю надежду. — Ты любишь не меня, Валериус. Ты любишь то чувство превосходства, ту божественную мощь, которую я тебе по глупости подарила, — бесстрастно отозвалась она, не прерывая ритуала ни на секунду. — А теперь пришло время платить по счетам. Контракт закрыт.

Воздух в аудитории стал настолько плотным и тяжелым, что в нем, казалось, можно было захлебнуться. Лириэль чувствовала, как ее решение окончательно каменеет внутри нее, превращая ее сознание в монолитный лед. Она больше не хотела плакать, не хотела обвинять или искать оправданий. Она методично, с хирургической точностью, слой за слоем срезала свою последнюю привязанность к этому материальному миру.

Она бросила мимолетный взгляд в окно. Там, внизу, обычные студенты смеялись, шли на занятия, планировали свидания. Они были ни в чем не виноваты. Они не были предателями по своей сути, они просто жили. Она не собиралась трогать их мир. Но те двое, что решили поиграть ее душой как разменной монетой, должны были испить свою чашу до самого дна.

Процесс подготовки к финальному изъятию был долгим и изнурительным. Лириэль детально прописывала в своем разуме каждую черту своей будущей абсолютной пустоты. Она визуализировала себя как одинокий, обледеневший горный пик, до вершины которого никогда не долетают птицы и где никогда не всходит солнце. Она выстраивала в своем сознании титанические стены, которые не сможет пробить ни одна человеческая мольба, ни одна слеза. Она стирала саму способность откликаться на чужую боль.

Когда Валериус окончательно ослабел, не в силах даже поднять голову от пола, когда его дыхание стало прерывистым и слабым, Лириэль закончила первую стадию. Она стояла в самом центре своего мелового круга, и ее некогда серебристые волосы теперь стали абсолютно белыми, как свежевыпавший снег, а кожа приобрела неестественную бледность лунного камня. В ее груди больше не было тепла, там воцарилась великая, спокойная тишина. Она еще не стала полностью бесчувственной сущностью, но точка невозврата была пройдена.

— Это только самое начало твоего пути, Валериус, — произнесла она, глядя сверху вниз на его содрогающееся в конвульсиях тело. — Совсем скоро ты на собственной шкуре узнаешь, каково это, быть истинной пустышкой в мире, где у каждого встречного есть хотя бы крупица магического таланта. Ты узнаешь вкус моей прежней жизни, день за днем, год за годом. Ты будешь видеть магию повсюду, но никогда не сможешь к ней прикоснуться. И это знание, это вечное напоминание о том, что ты потерял из-за собственной трусости, будет твоим единственным и окончательным наследством.

Лириэль медленно отвернулась от него к окну, глядя на заходящее солнце. Впереди ее ждал следующий, еще более страшный момент, когда она окончательно вырвет из своей груди все, что делало ее человеком. И теперь она была к этому полностью, холодно готова.

В аудитории воцарилась тишина, которую нельзя было назвать спокойной. Это была тишина вакуума, место, из которого выкачали не только воздух, но и саму возможность жизни. Лириэль стояла неподвижно, глядя на свои бледные руки. Она чувствовала, как внутри нее, словно огромные тектонические плиты, сдвигаются пласты сознания. Первая фаза ритуала была завершена. Решение было принято, и нити судьбы, связывавшие ее с Валериусом, натянулись до предела. Теперь предстояло самое страшное, окончательное отречение.

Это не был просто отказ от магии или уход из академии. Лириэль знала, что как только она произнесет финальные формулы, она перестанет существовать как личность, способная на сострадание, гнев или привязанность. Она станет тем, кем была создана изначально, совершенным инструментом высшего порядка, холодным стражем, чья душа не знает земных вибраций.

— Пора, — прошептала она, и ее шепот заставил стекла в аудитории покрыться тончайшим слоем ледяных узоров, напоминающих застывшие крики.

Она начала медленно обходить магический круг, начертанный на полу. С каждым шагом она визуализировала определенный фрагмент своей памяти, который нужно было отсечь. Вот ее первый день в академии. Она стоит у ворот, маленькая, испуганная, сжимающая в руках жалкие пожитки. Она чувствовала ту надежду, то жгучее желание доказать всем, что она чего-то стоит. Лириэль подняла руку и резким жестом, словно невидимым скальпелем, перерезала эту нить. Воспоминание побледнело, стало плоским и серым, лишившись всякой эмоциональной окраски.

Валериус, все еще лежащий на коленях у края круга, издал глухой стон. Его тело начало светиться тусклым, болезненным золотом. Сила внутри него чувствовала, что ее призывают, и она буквально рвала его плоть изнутри, стремясь к своей хозяйке.

— Лириэль... не делай этого... я умру без тебя...
– прохрипел он, протягивая к ней дрожащую ладонь.

Она остановилась и посмотрела на него. В этот момент в ее груди еще теплилась крохотная искорка боли, остаток того, что люди называют милосердием. Она видела его бледное лицо, его искусанные губы, его глаза, полные искреннего, животного ужаса. И на мгновение ей захотелось броситься к нему, обнять, сказать, что все это лишь душный сон. Но в памяти тут же всплыл момент из зала. Валериус, стоящий рядом с магистрами, его взгляд, в котором читалось не беспокойство за нее, а лихорадочный расчет и предвкушение новой силы.

— Ты уже мертв, Валериус, — ответила она, и ее голос приобрел металлическое, звенящее звучание. — Ты умер в ту секунду, когда оценил мою душу в золотых монетах и магических привилегиях. То, что сейчас ползает передо мной, лишь оболочка, наполненная моими украденными чувствами. Я не убиваю тебя. Я просто забираю у тебя то, что делает тебя живым.

Она продолжила обход. Следующим пластом была Вивиан. Лириэль вспомнила все издевательства, все насмешки, все те моменты, когда она чувствовала себя ничтожеством под ледяным взглядом золотой девочки. Она видела страх Вивиан, скрытый за надменностью. Лириэль могла бы отомстить, могла бы превратить жизнь своей мучительницы в кошмар, но отречение требовало иного. Она вырвала из себя ненависть к Вивиан. Ненависть, это тоже связь, это нить, за которую можно дернуть. Теперь Вивиан стала для нее не врагом, а просто случайным объектом, пылью под ногами, недостойной даже капли внимания.

Воздух в комнате начал кристаллизоваться. Мелкие снежинки, острые как бритвы, закружились в медленном танце, повинуясь ритму ее заклинания. Лириэль начала петь. Это была песнь на языке, который не слышали в этом мире миллионы лет. Это были звуки первородного холода, музыка пустоты, разделяющей звезды. С каждым звуком ее волосы становились все белее, теряя последние остатки золотистого оттенка, а кожа начала светиться призрачным, голубоватым светом.

Процесс изъятия силы из Валериуса вошел в критическую фазу. Свет внутри него стал настолько ярким, что сквозь кожу грудной клетки стали видны ребра и пульсирующие сосуды. Он закричал, надрывно, захлебываясь собственным криком. Сила выходила не мягко, она выходила как раскаленный металл, выжигая все, к чему прикасалась. Она забирала с собой все магические каналы, которые успела построить в теле Валериуса, оставляя за собой лишь выжженную пустыню нервных окончаний.

Лириэль чувствовала, как ее собственная сила возвращается к ней. Это было похоже на возвращение потерянной конечности, но без радости воссоединения. Это было тяжелое, ледяное могущество, которое давило на плечи, требуя окончательного отказа от человечности.

— Я, Лириэль, рожденная из света и прошедшая через бездну, — начала она финальную формулу. — Отказываюсь от имени, данного мне людьми. Отказываюсь от боли, принесенной людьми. Отказываюсь от любви, обещанной людьми.

При слове любовь аудитория содрогнулась. Магические светильники на стенах разом лопнули, осыпав пол дождем из стекла. Валериус рухнул лицом вниз, и из его спины, разрывая одежду и кожу, вырвался сгусток ослепительного золотого пламени. Он медленно поплыл к Лириэль, пульсируя в такт ее теперь уже замедляющемуся сердцу.