Чтение онлайн

Лили

15 лет назад

— Пейтон, ты же знаешь, что твоя мама сказала, что, если снова испачкаешь это платье, ты будешь ходить в комбинезоне до конца лета, поэтому, пожалуйста, помедленнее.

Моя мольба превратилась в жалкий писк, в тот момент, когда я пыталась восстановить дыхание. Стараясь не отставать от своей прекрасной подруги, я прибавила шаг. Из-за схожести наших золотых локонов и телосложения, нас часто принимали за родных сестер. Что, конечно же, было тем, что могло привести в восторг любую восьмилетнюю девочку.

Правда, все-таки было несколько различий, которые придавали каждой из нас свою индивидуальность: мои волосы ниспадали каскадом на спину, в то время как ее волосы всегда оставались в форме аккуратной стрижки боб и лежали на плечах. У меня глаза были золотисто-карими, а у нее — по-королевски льдисто-голубыми. Ну и, конечно же, ее властное поведение, которое всегда позволяло ей получать статус лидера, где бы она ни была.

Мы бежали к нашему детскому сборищу, с рвением шлепая по грязной тропе, что вела нас к двум другим нашим лучшим подругам. Они дополняли наше сестринство и активно участвовали в беспределе, который мы устраивали, как сказали бы наши родители.

Я задвигала ногами все быстрее, когда припустила за Пейтон, пытаясь догнать ее. Заметила Харли, прислонившую свое гибкое тело к большому дубу, где мы уговорились встретиться, а ее младшая сестра Ава усиленно старалась скопировать ее позу. Я хихикнула, заметив, что Харли нанесла блеск для губ, который она, должно быть, стащила из маминой косметички. Она была самой женственной из всех нас. Конечно, мы все любили щеголять в платьях с цветочным принтом и с большим удовольствием часами заплетали друг другу волосы, украшая каждое получившееся творение ромашками и тюльпанами, которые мы находили в близлежащих полях. Но Харли всегда была на шаг ближе к совершенству.

Если бы не разный рост и видимое отличие в возрасте, Харли и Аву можно было бы легко принять за близнецов. Я всегда завидовала их оливковой коже и естественному золотистому цвету лица, дополненному столь модной в то время копной кудрявых темных волос и сильно контрастирующих с моей бледной внешностью. То, как Ава боготворила свою сестру, было безумно милым и наделило ее прозвищем «Тень» — она всегда следовала за своей старшей сестрой, пытаясь быть ее копией во всем.

Добравшись до девчонок, я улеглась на лоскутное одеяло, аккуратно расстеленное на земле, пытаясь обратно набрать воздух в легкие. Я определенно была рождена скорее читателем, чем бегуном. Сидела, тяжело дыша, рядом с Альби, пока она пыталась закрепить массу своих рыжих волос резинкой для волос пастельного оттенка.

— Если моя мама когда-нибудь позволит мне покрасить волосы, я непременно стану рыжей — заявила я.

На самом деле, никогда не мечтала порыжеть, но, как интроверт, я хорошо чувствовала людей и знала, что Альби всегда нуждалась в том, чтобы слышать напоминания, насколько она прекрасна.

— О, не вздумай! Я не могу допустить, чтобы ты копировала меня.

Она положила свою потную ладошку на тыльную сторону моей руки и одарила меня благодарной улыбкой. Я знала, что она была благодарна мне за то, что я всегда подчеркивала ее ценность в своей жизни.

Это был обычный день, состоящий из рутинных и привычных нам детских игр, когда все произошло. Мои розовые очки, представлявшие мир в идеальном свете вот-вот готовы были рассыпаться прахом от криков, разрушающихся душ и жестокого смеха.

— Ава, если ты сейчас же не отдашь мне это, я скажу папе, что ты снова таскалась за нами, — завизжала Харли, когда ее младшая сестра убежала, сверкая пятками.

Мы провели последние двадцать минут, обмениваясь мыслями о волнении перед новым учебным годом. То, что Харли была на два года старше Авы, означало, что младшая упускала что-то важное, и это всегда ее раздражало.

— Давайте же, девчонки, побежали за ней. Помните, в прошлый раз, когда она так же быстро смылась, мы провели остаток недели, играя в Барби Малибу, чтобы она не растрепала ничего о нас, — начала ныть Альби, но вмешалась Харли:

— Ну уж нет! Мне надоело постоянно быть нянькой. Пора ей начать проводить время с ребятами своего возраста. Вам, девочки, так повезло, что у вас только братья, — посетовала Харли.

— Давай же, Харли, ты любишь Тень так же сильно, как и мы. Пошли, найдем ее, — взмолилась я.

Мы помчались в том же направлении, в котором Ава убежала несколько минут назад. Я немного задержалась, так как осталась собирать наши вещи. Когда я побежала за ними, одновременно пытаясь сложить лоскутное одеяло, на которое мы потратились прошлым летом, почти тут же остановилась, врезавшись в спину Пейтон.

— Ох, почему ты остановилась…

Мой рот широко раскрылся. Безмолвный крик сорвался с моих дрожащих губ, когда я увидела сцену, которая разыгралась прямо передо мной. Все начало происходить в замедленной съемке, как в старомодном немом кино. Мои ноги превратились в зыбкое желе, пока я пыталась не упасть. Мы, все четверо, стояли позади Авы, пошатываясь от зрелища, на которое указывал ее тонкий пальчик. Я бросилась к своим подругам, утащив их в безопасное место, что обеспечил ближайший куст, который укрывал нас от кошмара, происходившего впереди.

Каждая из нас трусливо пряталась под защитой куста, когда мы стали свидетелями того, как мистер Мэтьюз шагнул в заброшенный трейлер, окруженный разросшейся травой и бесконечными рядами жалящей крапивы. Красота тайного сада контрастировала с его собственной потрепанной внешностью. Он больше не выглядел привычным нам учителем английского в нашей школе, а вместо этого представлял собой грязную неопрятную версию себя прежнего.

Одежда мистера Мэтьюза была изношенной и мятой, покрытой грязью и пугающе окрашенной пятнами крови, что была размазана по всему телу. Когда я попыталась рассмотреть его получше, то заметила, что на нем самом не было ран. Затем я заметила предмет, удобно лежащий в ладони его сжатой правой руки. Его костяшки побелели, когда он начал сжимать этот предмет крепче.

Наш бывший учитель английского был когда-то добрым тихим человеком, которым мы все восхищались. Он был как классный дядюшка, который покупал дорогие подарки и не обращался с тобой как с ребенком. Но сейчас это воспоминание не вызвало у меня ничего, кроме тошноты. Все было совершенно очевидным, но окружающие пытались вбить в наши преисполненные виной умы, что мы были всего лишь детьми и никогда не должны были всего этого узнать.

Мы никогда не должны были понять, какое зло таилось в нашем мире. Когда все, наконец, прояснилось, такой подход приобрел большой смысл. Потому как Альби с тех пор всегда дрожала при упоминании его имени, а ее и без того бледное лицо становилось белее простыни в его присутствии. Он не был тем, кем можно было восхищаться. Был чудовищем в самой бесчеловечной его форме.