Чтение онлайн

Я подошла к шкафу и начала рыться в своей коллекции платьев из категории «может быть надето лишь раз в жизни» в поисках чего-то на грани удобного и в то же время достаточно сексуального, чтобы на него пал мой выбор. Это был бонус к тому, чтобы быть затворницей. Когда я, наконец, решила покинуть яму самоизоляции, прошло достаточно времени с тех пор, когда носила одно лишь старье, и этому должен был прийти конец. Я уверена, что не все девушки были так зациклены на постоянном уходе за своей внешностью. Но она была всем, что у меня было. Никого не интересует уродство, которое скрывается за внешней оболочкой.

Все выглядит прекрасно, когда вглядываешься в безмятежную синеву, но когда ныряешь в глубину, тебя пленяет истинная красота того, что внутри. В моем же случае, внутреннее содержание пугало до чертиков.

Я подключила свой плеер и начала наносить макияж, пока Лана Дель Рэй пела мне серенаду через динамики.

— Воу, детка, мне немного жаль, что я умоляла тебя присоединиться. А теперь, получается, мне удалось убедить прийти горячую штучку, которая выглядит как самый желанный для всех трах, — заявила Пейтон, входя в мою комнату.

— Трах? Неужели? У тебя серьезные проблемы.

Я приветствовала ее легким объятием.

— Разве это не то, о чем мы все думаем?

Подмигнув, эта длинноногая красотка запрыгнула на мою кровать с балдахином и вытянула свои ноги вдоль плюшевого одеяла. Завидовала ее способности смеяться над своими демонами, в то время как я цеплялась за собственных, как за единственную константу в жизни.

Харли плелась позади с телефоном в руке. Я полагаю, она была очарована каким-то очень личным разговором с Диксоном. Эти двое были неразлучны, и даже когда они были не вместе, им все же удавалось присутствовать в жизни друг друга. Я почти закончила наносить последние штрихи тушью и начала оценивать себя в зеркале. Оценивать — ключевое слово.

Мои светло-русые волосы были завиты в аккуратные локоны, струящиеся с одной стороны моей шеи, а остальные были заколоты назад, создавая пикантный эффект вкупе с моим макияжем смоки айс. Я выбрала обтягивающее малиновое платье с запахом и туфли на каблуке с ремешками и на платформе, которые наверняка сделают меня выше половины присутствующих там парней. Не то чтобы мне нужен был еще один предлог, чтобы смотреть на них свысока, но мои однокурсники, определенно, относились к особому сорту кровопийцев. Сказать, что я была безмерно рада, что окончила обучение, и это будет последний раз, когда мне придется терпеть их инфантильные забавы, было не сказать ничего.

Пейтон надела платье с бретельками на спине, длиной чуть ниже колена. Оно имело аккуратную кружевную отделку и привлекало внимание к ее обнаженной спине. Я была удивлена, что в этот раз она не выставила напоказ свое декольте. Харли подчеркнула свою фигуру песочные часы самым милым костюмом, который я когда-либо видела, если считать точкой отсчета ее последний образ. Она довела до совершенства искусство выглядеть так, будто только что сошла с подиума, и сама этого не осознает. Пастельные тона оттеняли ее естественный загар, по сравнению с которым мой собственный казался тусклым.

Такие моменты имели сладко-горький привкус. Мне повезло, что у меня были друзья, и я осознавала, через что нам всем пришлось пройти до того, что есть сейчас. Но чувство удовлетворенности происходящим всегда соседствовало с подспудным чувством вины. Ведь мой разум непроизвольно задавался вопросом, а как бы Альби проводила сейчас свое время.

4 года назад

Прошло десять лет с тех трагических событий, которые преследовали нас все наше детство. К моменту, когда мне исполнилось восемнадцать, я прошла через столько сеансов психологического консультирования, что хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Это было время безделья, когда я могла с головой погрузиться в книгу или сосредоточиться на поступлении в учебные заведения, в которые я подала заявку, чтобы начать учебу этой осенью.

Мы с Харли и Пейтон должны были начать курс в университете в соседнем городке, известным своим психологическим факультетом. После того, как определенный опыт сформировал наше будущее, казалось правильным использовать наши знания и делать все возможное, чтобы помочь поколению страждущих подростков. Мы знали, каково это — постоянно находиться под пристальным вниманием, заставляя вас чувствовать себя хуже, чем вы чувствовали себя до этого.

Иногда каждому просто нужно, чтобы кто-то сказал: «Черт возьми, ты чувствуешь себя разбитым, и это нормально, это не продолжится вечность» вместо избитого «Что ты чувствуешь по этому поводу?»

Плимутский университет не являлся моим первоначальным выбором. Но мысль, чтобы отправиться в большой мир в одиночку, была для меня невыносимой.

Альби, самая умная из всех нас, добилась стипендии в Кембридже по специальности юриспруденция. Получив таким образом возможность делать все, чтобы избавиться от опасностей, таящихся в нашем мире. Она была всего в сорока пяти минутах езды от нас, и мы знали, что, несмотря на это, останемся такими же близкими подругами. Каким-то образом, этот выбор был для нее способом смириться с тем, что произошло и не допустить, чтобы это случилось с другими невинными жертвами.

Все, что произошло, что пугало и ломало нас, ранило Альби сильнее, чем мы могли себе представить. Я так и не смогла вспомнить последующие события того дня и ее душераздирающие признания о чудовище, предавшем детское доверие. Но, как бы эгоистично это ни звучало, я была рада своей избирательной памяти. Мне сказали, что единственными словами, произнесенными этим животным, когда ему предоставили шанс защитить себя, были обвинения во всем его жены. Больной ублюдок.

Последнее десятилетие было, мягко говоря, непростым. Но, наконец, все начало налаживаться. Мы собирались покинуть этот город и полностью избавиться от постоянного напоминания о событии, укравшем наше детство.

По крайней мере, так мы думали.

— Лили, я думаю, тебе лучше присесть. У нас с твоей мамой есть новости.

Отец был нерешителен, когда я вошла на кухню.

Мать занялась вытиранием несуществующей пыли с кухонных принадлежностей, которыми она никогда не пользовалась. Что-то было не так. Я хорошо изучила каждого из своих встревоженных в данный момент родителей. Папа не знал, куда деть свои вспотевшие руки — это было его подсознательной привычкой, когда он старался сообщить, что что-то произошло.

— Пап, я не знаю, сколько раз мне уже приходилось говорить вам обоим: я взрослая, что вы и так знаете. Я буду в порядке этим летом, мы все будем в порядке, — сказала я.

Знала, что они опасаются того, что наша девичья компания проведет все лето в чужой стране, прежде чем упорхнуть в Университет. Я потеряла счет бесчисленным лекциям о торговле людьми и наркотиках — мой отец, кажется, пересмотрел фильм «Заложница».

— Лили, дорогая, дело не в этом. Нам с мамой сегодня позвонили, и… непросто говорить тебе это, но я должен.