Чтение онлайн

— Ладно, и ты полагаешь, что хандрить дома, пытаясь выглядеть так, будто у твоих родителей еще один сын, а не дочь, поможет вернуть его? — спросила Пейтон, хлопнув пустым стаканом о мой кухонный стол.

Наблюдая за ее резвой пробежкой по направлению к моей спальне, я задумалась о ее скоропалительном выздоровлении и последующих действиях.

В это время Пейтон уже доставала вещи из моего шкафа и раскладывала их на моей кровати.

Прислонившись к деревянной дверной раме, я скрестила на груди руки и предприняла попытку ведения светской беседы, хотя все, чего мне хотелось, это забраться в постель и плакать.

— Что заставляет тебя думать, что я хочу вернуть его?

— М-м-м, быть может, потому что единственные люди, которые не замечают, насколько вы оба без ума друг от друга — это вы сами. Будет настоящей трагедией, если вы пройдете через все это дерьмо и не окажетесь вместе. Вы как Ромео и Джульетта, только более развратные и с большим количеством татуировок.

Я рассмеялась над ее сравнением.

Пейтон взяла в руки то самое пресловутое малиновое платье и, вальсируя подошла ко мне. Она даже не подозревала, что именно держит в руках, и слезы от этого воспоминания вырвались наружу, как прорванная плотина.

— Тебе просто нужно заставить его осознать, как сильно он скучает по тебе, и он примчится, как только увидит тебя в этом платье.

Пейтон потянулась, чтобы вытереть слезы с моего лица. В ее присутствии жизнь всегда представлялась черно-белой, без заморочек, и я завидовала этому.

— Как мне стать той, кого ему не хватает, если я не была нужна ему с самого начала?

Я прильнула к теплому плечу Пейтон и бесстыдно позволяла моей неласковой подруге утешать меня, пока не почувствовала себя достаточно стабильной, чтобы стоять на ногах. После чего переместилась из своей комнаты в уютный угольно-черный замшевый диван и устроилась на нем, прижавшись к Пейтон.

— Как тебе удалось отвертеться от невестзиллы? — спросила я ее.

— Я сказала Харли, что у меня прорыв с обеих сторон, и если она не хочет заразиться и не присутствовать в итоге на собственной свадьбе, то мне лучше держаться подальше, чтобы быстрее восстановиться.

Мы обе рассмеялись, и крошечный элемент печали, к счастью, покинул меня.

— Ты ведь понимаешь, что нам снова предстоит пережить этот ад, когда дело дойдет до празднования годовщин, а когда она забеременеет, то превратится в беремзиллу. Представь, какой матерью она будет.

Мы обе продолжали смеяться, представляя Харли одной из тех идеальных матерей, которые непрерывно кудахчут.

Схватив пульт от телевизора с журнального столика, стоящего в центре гостиной, я пролистала сохраненные фильмы в поисках чего-нибудь бодрящего и девчачьего. В такие моменты я должна была избегать всего, что связано с Николасом Спарксом (прим.: всемирно известный американский писатель, автор романов-бестселлеров на темы христианства, любви, трагедии, судьбы и человеческих отношений, среди самых известных книг и их экранизаций: «Спеши любить», «Дорогой Джон» и «Дневник памяти»), как чумы — этот человек обладал искусством разбивать мое сердце и восстанавливать его только для того, чтобы разбить снова.

— Лили, мне плевать, насколько ты подавлена, это не повод заставлять меня смотреть это девчачье дерьмо. Ты знаешь, что Тристан неравнодушен к девчачьим фильмам? — призналась она, улыбаясь, сама того не замечая.

Я склонила голову, чтобы понять, серьезно она говорит или нет, и ее выражение лица показалось мне убедительным.

— Он что?! Почему? Как? Когда? Зачем?! — веселилась я.

Час в компании одной из моих любимых девочек был для меня лучшим лекарством.

— Он младший из шести детей и единственный мальчик, и по его словам, это все, что он смотрел в детстве, пока все его сестры не разъехались. Просмотр этих фильмов напоминает ему о том времени. Как по мне, так это просто отстой.

Я знала, что втайне она умилялась этим фактом, независимо от того, признавала она это или нет.

Пейтон вытянула ноги, положив их на мои, и накрыла голову влажной прохладной тканью — очевидно снова изображая страдание от похмелья.

— Я думаю, что это очень мило, ну почему я не встретила Тристана первой? — надулась я.

— Руки прочь, этот красавчик-альфа мой.

— Значит ли это, что ты наконец-то признаешься, что он тебе нравится?

Я допытывалась в точности, как и она, но когда дело касалось чувств, Пейтон была закрытой книгой, в то время как я бесстыдно демонстрировала свое сердце на всеобщее обозрение.

— Он мне нравится, в этом нет сомнений, но жизнь не так проста. Тристан более эмоционален, чем я, и после свадьбы он собирается отправиться путешествовать, так какой смысл начинать что-то, если это будет недолговечным?

Пейтон сделала паузу, как бы раздумывая.

— Ты знаешь больше, чем кто-либо другой, что запутанные отношения — это так муторно… Я не создана для такой жизни.

Хотела бы я сказать то же самое, возможно, это уберегло бы меня от стольких мучений.

Словно почувствовав, что занимает первое место в моих мыслях, Роман прислал сообщение на мой телефон.

Роман: «Свет отражается от твоей тени, это удивительней, чем я мог себе представить» (прим.: песня «Angels» группы «Два икса»). Как я могу видеть без твоего света?

Я перестала пытаться разгадать его скрытые намерения. Вместо того чтобы брыкаться, кричать, сражаться или даже задавать вопросы, я просто улыбнулась.

Это было предупреждением, что между нами еще не все кончено.

Роман

Мне казалось, что я проваливался все сильнее, даже сейчас, после того как попытался отдалиться. Что бы это ни было, оно продолжало колдовать глубоко внутри меня, и становилось все настойчивее с каждой попыткой уничтожения. Я вспомнил, что в эти выходные состоится совместная вечеринка: мальчишник и девичник, и, кроме того, репетиция свадьбы моего любимого брата, поэтому все мои попытки совершенно напрасны. Я отдалился, чтобы в панике искать способ вновь завоевать ее.

«Почему она так хочет изменить меня?»

Возможно, я не способен подарить Лили звезды, но мог отвести ее куда-то, где она смогла бы увидеть их достаточно близко, так близко, что вдохнула бы их и почти прикоснулась к ним. Возможно, я никогда не буду любить с такой страстью, как она, но разве недостаточно того, что мое существование теперь зависит только от нее?

С самого начала я изо всех сил старался показать Лили то, кем никогда не смогу стать, а не то, кем действительно могу. Как я мог продемонстрировать ей то, чего не знал, то, в чем сам еще не разобрался? Этот риторический вопрос продолжал мучать меня.